Доля ангелов

Вокруг грядок окаянный шай-хулуд оставил кучи мокрого красного песка, от которого за версту несло запахом корицы. А сам он довольно валялся среди разорения, доедая капустный кочан. Откуда и силы взялись — Агафья схватила ухват и вынеслась на улицу, как молодая. Когда Пашка подоспел, она уже вовсю охаживала разбойного червяка по щетинистой спине. Да что ему — как комариные укусы, не больше. Поглядев на все это, Русаков мимоходом поправил баню и отобрал у Агафьи ухват.

— Ох и попрет у тебя теперь на огороде все, баушка, — сказал он.

— С чего бы? — оторопела Агафья.

— Дак ведь этот красный песок — и не песок вовсе, а штука особенная. Будешь, к примеру, его есть — до ста лет проживешь. Ну, тебе это не то чтобы особенно актуально, — поправился Пашка, внимательно поглядев на старуху, которой нынешней осенью стукнуло двести тридцать лет, — но все-таки... А если будешь вместо удобрения сыпать — то урожай раз пять в год снимать будешь, точно.

— Да куды мне столько? — всполошилась Агафья, глядя, как шай-хулуд лениво ворочается, закапываясь поглубже.

— Колхоз не колхоз, а дело полезное. Ну, как знаешь. Я тебе вот что скажу. Дед мне говорил, что эти тварюги очень любят топленое молоко. Раз попробуют — и сразу ручные как собаки становятся. Он в войну механиком-водителем на большом шай-хулуде до самой Японии проехал, через Гоби и Хинган. Про него даже песню написали потом. «И погнали наши самураев — шай-хулудом, сталью и огнем». Так что ты его прикорми, чтоб не безобразничал, а то он сейчас только тебе, а потом и соседям двор ископает.

— А может, военным позвонить? — робко спросила Агафья.

— Да ты что? — всполошился Пашка. — Эти если сюда приедут, изгадят тут все еще почище, чем шай-хулуд. Ты, бабушка, боевого киборга-контрактника видела когда-нибудь? Нет? А боевого киборга с суточного похмелья? Бессмысленное и беспощадное зрелище. Уж лучше прикорми, мой тебе совет. Агафья проводила Пашку, повздыхала и полезла в погреб за топленым молоком, глядя как шай-хулуд раскинулся посреди огорода.

СКАЗКА НА НОЧЬ (миниатюра)

— Жили-были три брата...

— И две сестры...

— Да, но сестры умерли во младенчестве, после долгой и продолжительной болезни...

— Одна в возрасте 96 лет, а вторая и до сих пор живет неизвестно где.

— Известно где — подрабатывает привидением в родовом замке герцогов Кентерберийских. Так вот. Жили-были три брата...

— И умерли?

— Нет, умерли они позже. Но сначала у них умирал отец...