Доля ангелов

УДЕЛ СИЛЬНЫХ

Памяти настоящего воина — Роберта Эрвина Говарда.

 Женщины всегда смотрят в море. Оно притягивает взгляд, оно лениво перебирает волны, точно пряди, которые вот-вот разберут на свои веретена норны. Женщины глядят в море, дожидаясь мужчин. Когда это началось, не скажут, пожалуй, и сами боги, да и что им за дело до человеческих ожиданий?

 Она глядела в море, а ее руки в это время двигались мерно и неторопливо — латали мужскую рубаху, продранную на боку. Мудреная наука, но лишь для тех девушек, которые только-только сменили родительский дом на хутор мужа, и еще не могут делать несколько дел одновременно.

Стежок за стежком...

— Бабушка!

 Вот тут-то и придется прерваться. Рубаху так не залатаешь, коль внучки лезут под руку и так и норовят наткнуться на костяной крючок, зажатый в пальцах.

— Бабушка, мы хотим сказку!

— А ну, брысь! — Сигтрюгг, невестка, цыкнула было на малышей, но бабушка неожиданно остановила ее.

— Будет тебе, дочка, пусть носятся, лето на дворе.

Сказку вам?

— Да... Хотим сказку, — несмело пропищала старшая, Торгильд, высунувшись из-за дверного косяка.

— Только чтоб там было про воинов! — поддержал ее еще один внучек, Свейн.

— И про дружбу! — а это подал свой голос самый младший, сопливый еще, но смелый не по годам Торарин.

— Ах, вы...! — Сигтрюгг замахнулась на мальцов полотенцем, но бабушка вновь покачала головой.

— Полно тебе. Садитесь рядом, сейчас я расскажу вам одну историю.

 Восторженный вопль огласил окрестности.

Дети кубарем подкатились под ноги бабушке, замерли, готовые слушать — даже Торарин подобрал сопли, прошмыгался как следует, не отрывая глаз от сухих пальцев с мелькавшим в них крючком. А крючок замер, неподвижно застыл в руках, потом тихо стукнул об скамью.

— Ну, слушайте... Я расскажу вам не сказку, а настоящую быль. Про воинов, внучек, как ты и хотел. И тебе, Торгильд, есть, что послушать. Только сначала пусть каждый из вас ответит мне, — тут бабушка улыбнулась ехидно, скрестила на груди руки, — что же главное для мужчины?

 Наступила тишина, дети сопели носами, хмуря белесые брови и кусая губы.

Первой, как всегда, решилась ответить неугомонная Торгильд.

— Сила! Мужчина должен быть сильным, это во всех сказках так!

— Нет, это храбрость! Гуннар Убийца был таким храбрым, что не побоялся даже, когда его объявили вне закона! — а это уже Свейн, кричит во весь голос, чтобы заглушить сестру.

— Он... добрый.