Доля ангелов

Нет, это чистый, настоящий красный цвет, в лучах утреннего солнца он просто плещется через край. Такие паруса, наверно, увидела когда-то Ассоль и замерла, не в силах оторвать взгляда от парусника, входящего в бухту.

 Здесь Ассоли нет, до моря тоже далековато. Но ранние туристы, гуляющие по улочкам Харькова, не могут устоять перед искушением — и, конечно же, фотографируются возле красной машины, пусть не новой, зато блестящей хромом радиаторной решетки. Позируют, как могут, а дети даже пытаются вскарабкаться на подножку.

«Хаммер» не против, да и его хозяйка, укрывающая колени белым мехом, тоже не возражает.

 Смотрите, она снова касается пальцами кармана, где лежат ключи, и поворачивает лицо к «Хаммеру». Улыбается.

 Красная машина как будто бы тоже улыбается ей в ответ, понимающе и нежно, как умеют улыбаться только сильные и большие — люди ли, машины ли.

 Это не начало истории.

 А что же в начале?

* * *

— Тань, ну а ты-то чего отмалчиваешься? — Маринка, как всегда любопытная, легко толкнула подружку в бок.

Та вздрогнула от неожиданности и виновато посмотрела на смеющихся девчонок.

— Ой, а я задумалась. Я не отмалчиваюсь, правда, — она растерянно пожала плечами и поправила индийскую сумку, перекинутую через плечо, — просто не услышала сразу.

— Не услышала она! — нахмурилась подруга. — Повторяю вопрос для особо глухих -чего тебе сейчас хочется больше всего на свете? Женька, вон, хочет выйти замуж непременно за писателя. Чтобы был страшно знаменитый фантаст с большущими тиражами.

— Непременно с большущими, — важно покивала головой Женька, и ее черные кудряшки пружинисто разлетелись по сторонам, — как же без большущих? Пусть все читают и знают, что это мой великий муж!

— И будешь ты от великого мужа потом отгонять великих муз, — пробормотала, как бы в сторону, зеленоглазая Дашка, потом не удержалась и прыснула, прикрываясь узкой ладошкой.

— Ничего-о! Уж я-то отгоню! — подбоченилась крепенькая Женька, с малых лет занимающаяся плаванием, резко останавливаясь на тротуаре, так что высокий мужчина, который шел чуть позади, наткнулся на нее, попытался обойти, запнулся и смущенно сказал «ой, простите», скрываясь в дверях продуктовой лавки.

Проводив взглядами его обтянутую джинсовой курткой спину, все четверо рассмеялись.— Я, конечно, не муза, зато мраморную скалку для других муз держать буду в боевой готовности! — Женька взмахнула рукой с зажатой в ней воображаемой скалкой и нанесла неотразимый сабельный удар.