Дело о неприкаянной душе (Адская практика)

— Эзергиль, это куда ты? Здравствуй, Зорег.

— Дядя, — кисло кивнул мой брат. Дядю он не любил еще больше, чем отец. Не любил с того дня, как дядя оттаскал его за уши, когда братик попытался украсть у него крылья лет двести пятьдесят назад. Нет, Зорег не злопамятен. Он просто злой. Да и на память еще не жалуется.

— Так вот, я хочу с вами поговорить о вашем сыне Эзергиле. Дорогой братец, ты в курсе, что у твоего сына с завтрашнего дня в школе начинается летняя практика? И ты, конечно, в курсе, что если он не пройдет ее, то останется на второй год.

— Серьезно, что ли? — Изумился отец. — Сын, ты че мне ничего не сказал? Мы бы нашли тебе местечко для этой… как ее? Практики.

— Я уже взрослый! — обиженно зашипел я. — Мне уже почти сто двадцать лет! Через шестьдесят лет я получу свой хвост.

— А рога получишь после женитьбы, — заржал мой брат.

Я поморщился. От плосковатых шуток братца, порой, становилось тоскливо. Хотя лично он считал, что плоские шутки то, что надо. Дядя же свысока глянул на Зорега, но от комментариев воздержался.

— Практику вашему сыну я нашел. В министерстве наказаний. Он должен помочь одной заблудшей душе…

— Что!!!! Помочь?!!! Он же черт!!! Он не помогать должен! Он должен, наоборот, завлекать людей, дабы забирать их души! Вот я помню, как за одним святым охотился, — отец издал смешок. — Давно это было. Святой, святой, а как я монетки показал, так сразу и не святым оказался.

— Ага, — кивнул дядя. — Только ты забыл рассказать, как от архангела Михаила потом улепетывал, под чьим покровительством тот святой и находился.

— Пап, ты мне это не рассказывал, — встрял я.

— А ну цыц! — рявкнул отец. — Монтирий, ты бы постыдился при сыне так отца срамить!

Дядя эту жалобу проигнорировал.

— Так как насчет практики?

Отец тяжело вздохнул.

— Он же черт, — опять повторил он.

— Вот и отлично. Научится разбираться во взаимоотношениях людей. И ведь практика в министерстве наказаний!

Этот аргумент отца убедил.

— Ладно, что от меня-то надо?

Дядя тут же щелкнул пальцами и на столе материализовался листок бумаги.

— Вот, оформи заявку.

Отец покосился на меня, вытер руки о майку и стал писать. Подписался. Дядя моментально выхватил листок и прочитал его.

— Стараешься, — похвалил он моего отца. — Всего пара дюжин ошибок.