Дело о неприкаянной душе (Адская практика)

— А… может чай попьете? — несколько неуверенно промямли он.

Я улыбнулся.

— С радостью бы, но, увы, некогда. Извините. — В этот момент подъехал лифт, и я скрылся в кабине.

Когда я снова появился в квартире Ненашевых там была тишь и благодать. Ненашев старший несколько растерянно вертел в руке пятисотку и поглядывал на сына. Тот, постанывая, лежал на кровати, до крови закусив губу.

— И почему ты не сказал, что отдал мои деньги этому… — Ненашев жестом изобразил то, что, по его мнению, должно означать франта.

Алеша что-то простонал.

Из-за боли он вряд ли даже услышал отца. У его изголовья сидела Альена и пыталась принять часть боли мальчика на себя. Троечница, блин. Даже это толком сделать не может.

Я отошел в уголок, прислонился к стене и оттуда стал смотреть на это душераздирающее зрелище. Отец семейства с купюрой в руке, стонущий мальчик и ангел у его кровати. Ну, прямо рождественская открытка. «Ангел чудесно исцеляет больного». Только вот у нашей троечницы с чудесным исцелением что-то не ладилось.

— А ну брысь к себе! — велел отец.

Алеша испуганно вздрогнул. Поспешно поднялся и не удержался от стона.

— Ты еще постони мне тут!!! — Взъярился Виктор Николаевич. — Можно подумать, тебе сильно досталось!

Я заметил, как при этих словах гневно раздулись ноздри Альены. Алексей же поспешно выскочил из комнаты, хотя было видно какую боль причинял ему каждый шаг. В последний момент я успел перехватить Альену.

— Спасибо, — пробормотала она. — Я думала он убьет его.

— Не за что.

Альена вдруг уткнулась мне в плечо и разревелась.

Я растерянно похлопал ее по спине. Вот картинка. Ангел, рыдающий на плече у черта. Сказать кому, засмеют.

— Я самонадеянная дура! Кретинка! Я даже не могу ему помочь! Ну почему я так плохо слушала в школе! Сейчас же сообщу в школу, что провалила задание. Пусть пришлют кого-нибудь вместо меня. Пусть я останусь на второй год! И поделом мне! Я ничего не могу.

— Угу, — согласно кивнул я. — Совсем ничего не можешь.

Альена в ярости уставилась на меня.

— И это все, что ты можешь сказать? Спасибо за сочувствие!

— Сочувствие – это по части ангелов, — невозмутимо заметил я.

— То, что ты останешься на второй год, меня тоже мало волнует. В конце концов, это твои проблемы. Но вот что определенно ты не можешь сделать, так это бросить все и уйти.

— И кто мне может помешать?!!

— Твое обещание. Забыла? Могу напомнить. Ты можешь признать поражение и остаться на второй год. Но никто не сможет оставить тебя в ангелах, если ты нарушишь обещание.