Дело о неприкаянной душе (Адская практика)

— Слушай, а сколько на Весах Справедливости весит это дело?

— На самом деле не очень много. И в то же время очень много.

— Поясни, — хмуро попросил я. — Мне что-то не хочется сегодня отгадывать загадки.

— Очень просто. Он спас человеческую жизнь. Это дорого стоит. Очень дорого. Но для него это спасение ничего не стоило. Он не рисковал ничем. То есть, если бы при спасении этой девочки была реальная опасность лично для него и он, зная об этом, все равно бросился бы спасать, то этот поступок ценился бы намного больше.

— Выходит, он виноват, что ему не грозила опасность?

— Нет. Я говорю про реальность. Он спас человеческую жизнь. На весах его жизни это учтено.

— Ладно, для меня это слишком сложно еще. Давай смотреть дальше.

За тридцать минут я повидал Ненашева Виктора в разных ситуациях. Видел, как он выручал друга, как помогал другим.

— Папка, помоги мне, — четырехгодовалый малыш подошел к отцу. Ненашев рассмеялся и нагнулся к сыну.

— Что тут у тебя?

Карапуз протянул игрушку.

— Вот тут сломалось.

С некоторой оторопью я наблюдал, как этот человек опустился перед сыном на колени и начал возиться с его игрушкой. Видел его нежную улыбку, которая постоянно появлялась у него на губах, когда он глядел на сына. Я смотрел на это и не верил. Неужели это тот самый человек, который восемь лет спустя в пьяном угаре будет избивать сына ремнем за кражу денег, которой не было? Тот, кто виноват в смерти жены?

Однако дальше все стало понятнее. Я увидел, как он пришел слегка навеселе.

— Витя, — позвала она мужа. — Где ты был? Я же волновалась!

— Да на презентации, понимаешь…

— Но ты мог бы позвонить?

— И что? Я должен звонить по любому поводу только потому, что дура-жена переживает по всяким пустякам?!

Зоя побледнела.

— Витя…

Муж отпихнул ее и прошел в квартиру. Я же никак не мог понять, почему этот эпизод попал именно в эту папку, хотя, судя по всему, он должен быть в папке у нас.

— Папа! — раздался испуганный крик от двери. Там в пижаме стоял уже повзрослевший мальчик.

— Господи, — пробормотал он, — что ж я делаю! Зоя, Зоечка, прости меня пьяного дурака.

Он опустился перед женой на колени и обнял ее. Рядом с ними присел и мальчик.

— Витя, ты же ведь не умеешь пить. Зачем ты это делаешь?

— Зоечка, но ведь я не могу. Скажут, зазнался совсем.