Рождество Алисанды

Если уж два принца когда-то повздорили – то и пусть разбираются сами, а она пойдёт… в конце концов, пирог-то ей всё-таки перепал…

Это не моя война, тут же возразила она себе, но ведь это МОЙ подарок!

Мыши пищали, метались по полу, кидались, обезумев, на кастрюли и поварёшки, но постепенно начинали отступать.

Однако в схватку вступил крысиный король. Он перестал тереть морды и поднялся – яростный, жуткий, глазки сверкают багровыми угольями. Проверещал что-то пронзительно, так, что у Алисанды в висках заломило, - и мыши вновь сомкнули ряды, уже было рассеянные и бегущие.

Она с лёгкостью раскидывала кастрюли и вёдра, отталкивала вилки, нацелившиеся ей в бок, ловко сбивала ножи – мыши кидались на них всем множеством, хватали за рукоять и утаскивали куда-то, как бедные ножи не старались вырваться. Поварёшки постигла та же участь. И вот, спустя всего несколько минут, армии кухонных приборов словно и не бывало, а над деревянным уродцем-щелкунчиком нависла чудовищная многоглавая крыса.

Только об Алисанде будто бы все забыли.

Крысотварь мерзко запищала, захлюпала, защёлкала мелкими острыми зубами. Щелкунчик пытался отмахиваться своей деревянной сабелькой – одна из крысиных голов ловко прянула вперёд и перекусила сабельку пополам. Издевательски выплюнула половинку на пол. 

Щелкунчик остался совсем без оружия. Но и тут он не сдался – выставил перед собой обломок сабли. И… будто и впрямь сделался выше ростом, а сквозь нарисованные уродливые черты проступили черты другие – того мальчишки в старинном мундирчике.

Он не сдавался, он дрался до конца. Так же, как дралась бы Алисанда. И… кажется, он защищал её тоже.

«Это. Мой. Рождественский. Подарок!»

Крысиный король отступил на шаг, примериваясь: теперь-то жертва никуда не могла скрыться, ножки у щелкунчика были слишком коротки, чтобы бежать, а Алисанда стояла далеко, снова окружённая мышами, обнаглевшими и то и дело пытавшимися лезть по юбке вверх. Некуда было спешить.

«Он же мой! Мой подарок! Мой Щелкунчик!»

Алисанда завертела головой – и увидела разделочный нож, воткнутый прямо в щель в дощатой столешнице.

-Держи! Эй, ты!

Она кинула кухонный нож, как кидают метательные – взявшись за лезвие, и Щелкунчик неожиданно ловко поймал его на лету.