Ловец жемчуга, или Квинтовый круг мажорных тональностей

На первый взгляд, холст был покрыт сплошным слоем синей краски, но неоднородность мазков тревожила, завлекала: чудились грозовые вспышки, треск видимой материи.

- А ты шагнула вперёд.

- Чушь. Я ничего не написала. Никогда ничего не заканчиваю.

- Потому что распыляешься, тратишь себя попусту, - выдал он и тут же пожалел, но отступать было некуда, - Штудируешь экономику и вылизываешь квартиру, чтобы унять фрустрацию.

Она замолчала надолго - он потерял счёт времени, спускаясь в бездну хтонического ужаса, а её тихий голос наглядно продемонстрировал, что дно бездны дальше, чем можно было полагать.

- Я не распыляюсь. Я делаю, что должна. Что могу. И только попробуй сейчас что-нибудь вякнуть про мою несомненную гениальность. Никто, кроме тебя, не считает меня особенной, одарённой, а причин верить тебе у меня нет. Вообще не знаю, с какого перепугу я тебе это показываю.

Она швырнула холст в стену, он поймал его налету.

- Зачем впустила меня в квартиру, если не доверяешь?

- Чтобы не упрекать себя. Если явился, значит, в чём-то нуждаешься.

Куда ещё тебе идти? Не доводить же друзей и родственников до инфаркта.

- А есть вариант, что я просто соскучился?

- Нет, - Калькутта нехорошо улыбнулась, - Я видела тебя. В декабре. Днём мне сказали, что ты разбился, а вечером я тебя видела.

- Не исключено.

- Адекватный человек не поверил бы глазам, а я поверила. И ждала тебя. Идиотка. Пока не опомнилась.

- В декабре я прыгал на проводах и грыз фонари, - он не дал ей озвучить, что с тех пор прошло полгода, - Кстати, блаженную пустоту в голове разрушил пустяк: пассаж про Иванов, родства не помнящих, - он посмотрел на холст, ища повод продолжить монолог, - Wermut.

Тут написано, в нижнем углу. Новый псевдоним? Одобряю.

- Это - «полынь» по-немецки.

- Тем круче. Я тебе мешаю? - поинтересовался он, заметив, что она смотрит в экран телефона.

- Естественно, - Калькутта дёрнула плечом, - Но вообще я гуглила Иванов, не помнящих родства.

- Никогда не слышала этой фразы? - восхитился он, - Умеет твой мозг отсеивать всякую дрянь!

- Слышала, просто не придавала значения.

Вот, всё, что нашла: «В эпоху крепостного права беглые крестьяне и каторжники говорили, что не помнят ни имени, ни родства, ни места рождения, поэтому в полиции их записывали Иванами, родства не помнящими».

- Я не знал, - он зааплодировал с оглушительным звоном, - Стандартное обвинение в неблагодарности, в отрыве от корней, на самом деле означает человека, бегущего из рабства. Полный улёт. Спасибо.