"Хранительница сказок"

Ванда теперь знает, что с нами все в порядке. Так что ничего страшного, если девочка еще немного посидит дома одна. А нам надо найти твоих менестрелей и посвятить их в наш «заговор». И лучше всего сделать это на какой-нибудь нейтральной территории.

- Кафе Жака подходит идеально. Только совершенно непонятно, как мы найдем моих друзей. По телефону звонить нельзя, он на «прослушке». Идти к ним домой – опасно: можно привести «хвоста». Да и не знаю я толком, где они живут. А бегать по городу в такую метель и искать, где они выступают, можно до бесконечности.

- А мне, кажется, я знаю, где они сейчас - возразил Христиан. - Прислушайся!

Сквозь вой ветра, хлюпанье сапог по мостовой и шум проносящихся машин откуда-то отчетливо донеслась нежная, щемящая мелодия флейты, которой горестно и гневно вторили гитарные аккорды. Мы поспешили на звук. Прямо напротив кафе Жака, стояли и пели мои друзья. Я прислушалась к песне и вздрогнула. Возникло ощущение, что поющие ТОЧНО знали обо всех тревожных событиях, которые произошли в эти дни.

Скажи, скажи, мой свет, виновен ли поэтЗа то, что совестью терзается всечасно. Не укротить содом ни словом, ни пером,Тем более, когда оно прекрасно. Скажи, скажи, мой друг, неужто замкнут круг, Где наша участь, как арена, нестерпима. И вот в неравный бой выходим мы с тобой, Как гладиаторы времен упадка Рима.

Им печально вторил хрустальный колокольчик голоса Кристи:

Душа который год, как дудочка, поет - И кажется, что праздник будет вечен.

А мелодия флейты Джанны взлетала над площадью, и были в ней и боль, и нежность, и надежда. Песня закончилась. И мы подбежали к менестрелям.

- Ребята, почему вы поете здесь, на улице, под мокрым снегом? Вы же совсем замерзли!

- Потому что нам больше негде петь - грустно ответила Кристи. - По приказу Советника, наш театр выгнали из здания молодежного клуба.

- Опять этот Советник! – Христиан сжал кулаки. - Друзья, нам необходимо о многом поговорить. Пойдемте туда, где тепло и уют.

Когда наша примороженная компания дружно ввалилась в кафе, Жак только молча вскинул брови и указал жестом руки в сторону «тайного кабинета». Пока остальные стряхивали мокрый снег с одежды и гитарных чехлов, я вошла в небольшую комнату. Там, забравшись в кресло с ногами, с томиком Грина в руках, сидела… Ванда.