Я — зеркало

Растягивать губы при виде кого-то начинало входить в привычку, и я делала это скорее неосознанно, скрываясь за маской напускного добродушия.

— Уши грела, — ответила Лада со всей свойственной ей серьёзностью. — Попробуй, какие горячие, — она оттянула себе мочку, привстав на мыски, но стоило мне только наклониться к ней, как девочка сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами. В глазах её застыли смешинки.

— Карим говорит: кто владеет информацией — владеет миром, — и убежала, оставив в полной растерянности.

***

— Ты хорошо играешь, мне нравится, — смеётся мужчина, стоя в дверях. Пальцы тут же соскальзывают с клавиш, трусливо прячутся в оборках юбки.

— Я вас совсем не заметила, прошу прощения, — голос звучит тихо, но эхо подхватывает его, подкидывает в полупустой зале, словно маленький мячик и щёки наливаются румянцем.

— Ничего страшного, если бы я хотел, чтобы ты меня увидела, я бы завладел твоим вниманием намеренно, — и он вошёл в свет, ступая медленно, почти что крадучись на открытом пространстве.

С его приближением воздуха вокруг становилось всё меньше, а корсет всё ощутимее впивался в рёбра. Когда мужчина остановился напротив фортепиано, пространство неожиданно сжалось до двух человек и только птицы за окном щебетали о том, что мир остался прежним, а значит, менялось что-то внутри. И казалось, что всё ещё обратимо.

— Сегодня не поёшь? — он склонил голову набок, рассматривая слишком откровенно.

— Вы застали меня врасплох, — он понял, что этот ответ о другой встрече. И не смог не улыбнуться, вспоминая, какой она тогда была живой.

— Скажи завтра, что тебе не здоровится и оставайся в комнате. Я хочу тебе кое-что показать.

— Но батюшка хотел меня кому-то представить, — она не умела говорить «нет». Может, кому-то другому и умела, но не имела права.

— А он не придёт, — мужчина усмехнулся.

— А откуда вы знаете? — в голосе сквозило недоверие.

— Кто владеет информацией — владеет миром, — собеседник пожал плечами. И не успел он договорить, как света стало так много, что не осталось больше ничего.

— Мила, вставай, скорее! — тормошил кто-то.