Я — зеркало

Её Карим обнаружил в багажнике, бережно завёрнутой в шёлковый платок — тот самый клинок, мысль о котором согревала душу всё это время.

— Что ж, пришла пора утолить твою жажду, — усмехнулся мужчина. Настроение стало игривым. Он почувствовал себя маленьким мальчишкой, нашедшим подарок под новогодней елью, и спешащим его опробовать. Не хватало только музыки. Мотор согласно зарычал, а следом одна из любимых Бесфамильного заглушила собой весь окружающий мир…

Oh my lord,

Take this soul!

Lay me at the bottom of the river.

Карим любил кантри, хороший виски и дорогие машины.

The devil has come to carry me home

Lay me at the bottom…

Карим отдал свою душу в услужение самому Дьяволу в лице Мастера Ли и нисколько об этом не жалел.

The bottom of the river.

Но иногда ему всё же хотелось почувствовать себя счастливым…

***

Резко затормозив, машина оставила отчётливый след перед входом на свалку. Местечко было живописным, но ему было не привыкать. Знакомая рукоять варяжского клинка приятной тяжестью ощутилась в ладони, а белоснежный платок нашёл своё место в нагрудном кармане.

Бесфамильный поднялся, поправляя пиджак, с которым, возможно, в скором времени придётся расстаться и уверенно направился в сторону своих оппонентов — истинные враги Карима уже давно гнили в земле.

Они выступили вперёд, горящие ненавистью, распалённые друг другом как фитили свечи. Жажда мести подпитывала их браваду, не давая отступить, заталкивая страх глубоко под рёбра и наполняя лёгкие огнём безумия.

Карим понимал каждого, кто стоял перед ним — случалось и самому бывать на их мести — но чувствовал лишь пренебрежение и тёмный азарт. Выживет ли он сегодня или снова обведёт Костлявую вокруг пальца? Когда живёшь слишком долго жажда адреналина становится аналогом кайфа

— Бесфамильный пёс, — выплюнул кто-то сквозь зубы. — Жалкий проводник воли возомнившего себя богом ублюдка.

Карим нашёл глазами говорившего. Это был приземистый коренастый мужчина с острой бородкой и таким же колким взглядом.

— Пора бы тебе уйти на покой. Как говорится, дорогу молодым, — он усмехнулся, огладив бороду.

— И кто же займёт моё место? Уж не ты ли? — ждать ответа Карим не стал.

Время ускорилось. Заискрило. Сосредоточилось в едином прыжке. Голова словоохотливого противника покатилась по земле.

— Рад тебя видеть, Бартоломью! — отсалютовал он ей, — С удовольствием бы обменялся новостями, но некогда. Я итак здесь задержался.