Я — зеркало

Голова раскалывалась, желудок скручивали спазмы, а закрывая глаза, я видела обрывки чужих воспоминаний, непременно заканчивающихся одним и тем же — стоящей в прихожей бездушной копией с пустыми глазами. На этом моменте я всегда просыпалась и плакала. Целых пол года, прошедших словно в тумане.

Я не рисковала пользоваться паспортом и внешностью матери снова. О своей тоже пришлось забыть. Желания выглядеть как-то определённо не было, но я знала, что у красивой девушки больше шансов получить помощь, а потому несколько дней каталась по метро, подбирая нужную кандидатуру.

Денег было совсем мало. Документов не было. Было глупо надеяться, что мне удастся снять квартиру, но я всё же искала варианты, естественно, получая везде отказ. Не знаю, насколько удачен этот мой жизненный эпизод, но мне повезло встретиться с одним мужчиной. И даже провести с ним несколько ночей. Противно? Бросьте, мне было хорошо ровно настолько, насколько хорошо ему и ни одним "хорошо" больше. Более того, такой опыт пришёлся по вкусу. Желание человека в эти минуты было направлено именно на меня, а потому по завершению я испытывала некоторую сытость в то время, как партнёр казался практически полностью опустошённым.

Впрочем, это не мешало ему хотеть ещё.

Он любил меня ровно настолько, насколько любят красивую вещь, оставшись к моей проблеме с жильём совсем равнодушным. И, как только с командировки вернулась его жена, вежливо выставил за дверь, всучив пару смятых купюр. Это показалось мне выходом.

Да, я занималась проституцией.

Делала это, виртуозно меняясь под предпочтения моих партнёров. Казалось, подобная профессия идеально подходит для таких, как я — не имеющих за душой ровным счётом ничего и ни к чему не стремящихся. Но потом, в попытке урвать как можно больше новых ощущений, попала на клиента, любящего причинять боль. И этому нездоровому желанию не смогла противостоять.

Мы подрались. До моих сломанных рёбер, до сбитых костяшек пальцев и многочисленных синяков. После чего меня всё же взяли. Взяли без какого-либо сопротивления.

Потому что я всё ещё продолжала разделять чужое желание, заглушающее физическую боль. Потому что оно было в момент единения обоюдным.

Однако затем меня обуяла злость. Я понимала, что мало кому понравлюсь теперь в таком виде, а регенерацией, конечно же, не владела. Понимала, что на какое-то время, а, может быть, и навсегда, могу лишиться той доли волшебных эмоций, что получала всё это время. И захотела впитать человека по собственному желанию.