Я — зеркало

Иван убеждал ебя в том, что раз сотворила природа такое существо, как он, значит, есть у него в этом мире какая-то задача — то, для чего его сделали убийцей. Горевать хищнику о том, что он не может питаться одной травой, глупо. Ему порядки социума неведомы и вряд ли тот задумывается о морали — вот и Дымов не должен. Однако в глубине души он, выросший среди обычных людей, продолжал чувствовать себя неправильно. Нервничал. И, как итог, снова курил, причём по большей степени просто так.

Андрей протяжно зевнул. Присоединяться к общему сбору ему совершенно не хотелось — слишком уж там становилось шумно.

Если бы проблему составлял только Бесфамильный, они бы ещё могли существовать в переменном спокойствии. Но их кучка отщепенцев являлась не единственной даже в рамках одной страны и временами приходилось «кочевать», чтобы избегать дополнительных неприятностей. Кроме того, не стоило исключать и узкие круги фанатиков, считающих себя чуть ли не современной инквизицией.

— Пошли, — Дымов выкинул окурок, проследив траекторию его полёта, после чего отряхнул руки о «халат», позаимствованный у одного недавно почившего казаха — мародёрствовать Иван не стеснялся — и решительно поднялся.

— Это утро всё-таки наступило, — Андрей тяжело вздохнул, направляясь поприветствовать гостей и одну молчаливую и крайне загадочную девушку, от которой пахло большими проблемами.

Глава 11

Ильей оказался молодой парень лет двадцати-двадцати пяти, с широченной и совершенно обезоруживающей всех окружающих улыбкой. Как только он появился, то тут же был атакован вмиг просветлевшей школьницей, очень скоро оседлавшей такие удобные плечи. Илья был крупным, как медведь. Одна только ладонь Ильи могла практически полностью охватить талию Лады, но этот факт её нисколько не смущал.

Так, с поклажей, Илья добрался до стола, причём сделал это за доли секунды. Казалось, вон он, только что находился на расстоянии нескольких метров, а теперь уже сидит за столом, потирая руки и выискивая взглядом что-нибудь съедобное.

— Пахнет изумительно, — обратился он к Саше, хотя нельзя было сказать, что бутерброды источали какой-либо особенный аромат. Девушка фыркнула и поставила перед ним чашку с блюдцем.