Полярная звезда. Бездна над головой.

Можно до полудня вздыхать и поглядывать на часы каждую минуту, потом всё-таки увлечься книжкой и не успеть дочитать до ужина, жадно глотая страницу за страницей и главу за главой. Привыкшие к бесконечной ленте соцсетей мозги испытывают острейший информационный голод и, немного покочевряжившись, начинают с аппетитом впитывать даже полевые заметки по геодезии 60-ых годов. Иногда незаметно проходит за чтением и 5-6 часов...

— Темнов, доложить обстановку! — голос из рации, искажённый помехами, как всегда застал врасплох.

Я прокашлялся.

— Ххххэкххххэм, здравия желаю, тщ плквник, обстановка нормальная, мероприятие по профилактике заболеваемости гриппом проведено, охват личного состава 100 процентов, происшествий нет, нахожусь в медицинском кабинете…

— Музыку выключи. Устроил дискотеку, — отрезал начальник и отключился.

Во второй половине дня моё внимание захватили взятые из местной библиотеки советские научные журналы. Тема явно интересовала кого-то из прежних обитателей станции  — потрёпанные, засаленные издания конца 70-ых годов об археологических изысканиях в акватории Северного Ледовитого океана местами были захватаны практически до полупрозрачности страничек.

Погрузившись в историю, читая то про греков, посещавших Исландию ещё в 4 веке до нашей эры, то про подъём судна “Эйра” со дна, то про предположения маститых антропологов о поселениях ненцев на архипелагах Шпицберген и Земля Франца-Иосифа, я не заметил, как  уснул.

Снилась чепуха: нанайские шаманы, почему-то осенний парк в Петергофе, потом киты под водой. Проснулся я от усилившегося рёва арктического ветра, неотличимого от крика то ли ярости, то ли боли.

* * * 

Вечерняя столовая пузырилась и кипела, как пытающийся убежать кофе. Дело было в интересной находке на северо-западной оконечности острова, которая могла с равной долей вероятности оказаться как пустым местом, так и сенсацией.

— Мы смотрели брошенные гнездовья кайры по краю ледника, когда нашли несколько заледенелых брёвен, — наверное, уже в шестой раз по кругу рассказывал Александр Свирский, зоолог, человек с широчайшим кругозором и поистине энциклопедическими знаниями, начальник исследовательской бригады.