Лучший мой подарочек

Сейчас же пять минут силы амулета боролись с мистериями ловушки, и пять минут сознание бедного Аскольда штормило в агонии похлеще абстинентного синдрома студенческих времен. Но амулет выдержал. Как выдержал когда-то и сам Аскольд пять лет в общаге одного московского университета.

После задачек по преодолению ловушек отыскать нужный артефакт не составило труда – новый хозяин просто бросил его в один из сундуков, так что он лежал сверху россыпи из бессчетных ювелирных и, наверняка, магических работ. Памятуя о первом правиле вора «не брать больше положенного», Аскольд кроме амулета ничего не тронул, хотя «око» чрезвычайно соблазнительно отзывалось о некоторых кольцах.

- Ага. Руки убери, трах тебя тибидох, - выругался Киширов. – Мало ли каким образом маячок туда встроили.

Так что все остальные сокровища наемник не тронул. Выскользнув из иллюзорной чащи, Аскольд уже поднял руку, собираясь открыть портал в Москву, как небо раскололось от нарастающего рева. Вскинув голову, наемник увидел зашедшего в пике белого дракона.

- Ну и что я задел, а? – зло бросил наемник и, взмахнув рукой, открыл портал. И успел впрыгнуть в него за долю секунды до того, как сверху рухнула концентрированная магическая мощь дракона.

Наемник выкатился из окна портала в середине студии художника, изрядно его напугав – Цветок сделал попытку отойти с траектории полета белого и снежного, однако не успел и комок, состоящий из заказчика и исполнителя, покатился по полу, сметая все на своем пути.

- Ты чего? – как только клубок ударился о стену и развалился на две части, художник быстро отполз от тяжело дышащего Аскольда. – Принес амулет? 

- Держи эту долбаную игрушку, - выпалил наемник, кидая ему диск. – Эта белая скотина меня каким-то образом засекла. Еле ноги унес. До тебя. Теперь буду уносить еще дальше – наш крылатый недруг с большой долей вероятности припрется в столицу, искать вора. Так что давай деньги и я отчаливаю в какую-нибудь жаркую страну.

Цветок ошарашено кивнул:

- Деньги уже переведены на твой счет.

- Оставляю тебе на сохранение не только чужое, но и свое, – Киширов судорожно начал стаскивать с себя экипировку. – Домой заглядывать не буду, время дорого, я сейчас до штаб-квартиры – и частным порталом на Тенерифе. Через месяц вернусь и заберу у тебя свои вещи. Пойдет? 

- Пойдет, - ответил художник. – С наступающим тебя… 

- И тебя так же.