Сказки на ночь глядя - скопище рассказов имени меня

– Какой сейчас год? – спросила Синтия, когда он пробегал мимо неё.

– Две тысячи сто десятый, – не долго думая ответил Аясэ и только потом задумался – а какая роботу разница? Машина не может чувствовать течение времени.

– Сколько вам лет, Аясэ-кун? – спросила Синтия, когда Аясэ вернулся.

Он пожал плечами.

– Девятнадцать. А что?

– Сколько всего живут люди? – этому её никто не обучал.

– В среднем лет до семидесяти... Вроде бы, – ответил Аясэ навскидку. Статистик по средней продолжительности жизни давно не составляли – бросили примерно в пору пандемии, когда имевшаяся статистика крупно нарушилась.

Две тысячи сто десятый.

Минус две тысячи девять.

Учесть, сколько живут люди...

– Спасибо за информацию, Аясэ-кун, – ответила Синтия и отвернулась.

Сотня.

Сотня лет.

Прошла ровно сотня лет.

* * *

Акуру перепугался последней фразы отца, брошенной в конце звонка.

Кажется, всё. Синтия случайно проболталась об их секрете. И он сам, дурачок, на радостях поддержал разговор и однозначно тем самым доказал, что он действительно виделся с Синтией по ночам.

– Папа меня уничтожит.

И ведь осуждать её тоже не за что. Она не отличает хорошее от плохого и абсолютно не умеет врать. Машина врать не сможет – что в неё вложили, то и воспроизведёт как есть. Можно ли вообще запрограммировать умение скрывать правду? А то у людей такое, кажется, встроено по умолчанию как часть заводских операционных систем.

Синрин возвращался домой через четыре дня. И эти четыре дня Акуру потратил на выбор между "получить от отца по голове" и "просто всё забыть, перекрасить волосы, сменить имя и сбежать".

Синрин вошёл домой с каменным лицом.

– Синтию переместили в другое помещение, – без всякого крика сообщил он сыну, даже не глядя ему в лицо, – Но ты об этом помещении не узнаешь. В моей лаборатории даже не пытайся искать, Синтии там всё равно нет.

Акуру глядел на отца, ничего не произнося.

– Я понимаю, что она тебе нравилась, но чего ради ты тайком лазил в лабораторию и играл с ней?

Мальчик мялся.

– Ты уже взрослый, а ведёшь себя так, будто тебе лет пять.

– Прости, пап, – проговорил Акуру, – Не мог удержаться.

Он печально направился к своей комнате.

– Далеко собрался? – догнал его голос отца.

– К себе.

– Ничего мне сказать не хочешь?

– А что я должен сказать?

– Что ты делал с Синтией?

Акуру остановился на пороге своей комнаты.

– Ничего я с ней не делал. Включал, болтал с ней, по коридорам института гулял.