Пикник в зазеркалье

- Раздавить, то раздавим, но это тебе не Чирак какой-нибудь и не Карфанистан, где мы можем позволить себе немного лишнего под предлогом борьбы с международной мафией… Так, что бегом в город, и узнать всё о судьбе Фёдора, и если он жив…, сам знаешь, что делать. Он должен молчать, - оборвал его Арнольд Аморальский.

-----------

Фёдор открыл глаза и увидел белый потолок, на котором прямо над его головой была небольшая трещинка. Он повернул голову и обнаружил, что лежит на полу небольшой, но чистой комнаты, а рядом с ним, положив голову на руку спал вчерашний ангел… Вдруг, словно молния пронзила сознание Фёдора: «это ведь та девушка, за которой он шёл и потерял, и не надеялся больше её никогда увидеть».

 

Девушка вздрогнула и проснулась.

- Папа, ребята, просыпайтесь, идите сюда, - позвала Вика.

Вскоре трое заспанных мужчин стояли перед Викторией и смотрели на неё и на раненого.  

- Как вы себя чувствуете? – спросил его Измеров.

- Нормально, - еле слышно ответил Фёдор, - только вот… слабость и голова… кружится.

Было видно, что каждое слово даётся ему с трудом, но спасённый держался молодцом.

- Это не страшно, главное жив, а раз до сих пор жив, значит поправишься, - констатировал Андрей.

- Давайте аккуратно его переложим на кровать, и начнём заниматься своими делами, а то за болтовнёй ничего не успеем, - заторопился Виталий Всеволодович. 

После того, как Фёдор был устроен на кровати, Измеров вывел всех на кухню и сказал: «Ребятки, делаем всё по плану – Андрей в лес, Олег к Пабло, а я с Викой пока займусь раненным.

И, думаю, никого предупреждать не надо о том, чтоб языки держали за зубами? Всё вперёд. Да, и ещё - Вика, позвони в Университет и скажи, что ты заболела, пускай тебя не ищут». 

---------------

Когда Глова выслушал Рогозу, то пришёл в некоторое замешательство.

- А кто он такой вы узнали? Этот ваш приёмыш ничего о наших планах не знает? И вообще, какого рожна вы его послушали, может он преступник какой, сбежавший из колонии?

- Ну, во-первых, он очень слаб, потерял много крови, и расспрашивать его в таком состоянии просто – верх непристойности.

Во-вторых, мы при нём ни о чём не разговаривали, а он всё время был без сознания. В-третьих, если бы он был преступником, то уже все средства массовой информации с утра так мозги всем заср… заканифолили, что голова бы давно лопнула от их трескотни. И, в-четвёртых, ты, кажется, профессор астрологии, доктор наук, а рассуждаешь как двоечник.