Пикник в зазеркалье

Василий Васильевич Вы со Свиридом возьмите ещё пару молодых ребят, больше не надо, и пройдите по тракту, только аккуратно. А я пройдусь по тропе. Больше им быть негде.

- Да уж смотрели, - засопел Конев.

- Пожалуйста, ещё гляньте, - попросил Андрей.

---------------

Полицейского охватило отчаяние…, вот оно - счастье было так близко, а он его упустил. А может и не было ничего, ужаснулся он, может это его воспалённый мозг подкидывает ему галлюцинации, миражи как в пустыне. Да нет, сидя  взаперти в темноте барака, он ясно слышал шум двигателя, да и сейчас…, ведь миражи не бывают со звуком.

Он упал лицом в вонючую жижу и заплакал. Но воля к жизни и злость, всё-таки, подняли его и погнали дальше. Отдыхая уже в который раз, полицейский вдруг осознал, что вернулся на то самое место, где утонул его проводник. Он не мог сказать, почему он так решил, пейзаж везде был одинаков, но что-то подсказывало ему, что это именно то место…

Послышался лёгкий шорох, но отдыхающий человек не обратил на него внимание.

- Добрый день! – как гром среди ясного неба раздался голос над головой лежащего.

Полицейский вздрогнул так, что Андрею, а это был именно он, показалось - по всему телу стража порядка, пробежала судорога, а может так оно и было.  Служитель закона присел и посмотрел на Свиридова.

- А, гад, нашёл меня. Что, убить хочешь? Не дамся! – заорал полицейский.

- Ну почему, как только мы с Вами видимся, Вы впадаете в истерику? – спросил пограничник.

- Не подходи! Не подходи! – не унимался спятивший полисмен, отползая от Свиридова на своей пятой точке.

- Вставай,  пойдём в лагерь.  

- Опять под замок? Нет уж. Накося, выкуси, - вскакивая и скручивая тугой кукиш, брызгал слюной коп.

- Идиот, сгинешь не за грош, пошли, - пытался урезонить его Андрей.

Полицейский споткнулся и чтобы не упасть, схватился за ветку подвернувшегося дерева, та обломилась, и в руках у сбежавшего оказалось неплохое оружие, если его правильно использовать. И полицейский попытался это сделать. Он кинулся на Андрея, пытаясь проткнуть того как гусеницу или бабочку. Свиридов увернулся. 

- Да успокойся, ты, наконец, - опять попытался образумить противника пограничник.

- Успокоюсь когда убью тебя.