Ревность и попытка к отравлению

Разглядывая сейчас свою «возлюбленную», находящуюся в ложно-поверженном состоянии, но исследовательски сверлящую меня при этом своими глазами, почувствовал я вдруг себя болванчиком во всем этом спектакле,

Небрежно, чтоб она видела, знала, что я ей не Ванька, которого можно дурить, обронил я своё приветствие, потом небрежно взял стул и, поставив его рядом с кроватью, сел. Разглядывая её бледное и красивое лицо, я, криво усмехнувшись, спросил у неё.

- Ну как ты?

Она резко отвернулась к стене.

- Ты что? – как бы удивился я. - Как себя чувствуешь-то?

- А ты что? Не рад, что я жива? - вдруг быстро проговорила она и вся буквально впилась в меня взглядом.

Мне стало не по себе.

- Что значит не рад?! - раздражаясь промолвил я. - Зачем говорить чушь всякую! - И, подумав, добавил уже для нее. - Тогда я просто б не пришел.

- Нет, но ты такой... Весь стремный какой-то...

Помолчали,

- Ну, как погулял-то? - спросила она.

Ну что было говорить. А пусть ее думает себе обо всем этом как ей нравится. И для большего впечатления, как бы помогая ей утвердиться в ее предположениях, я даже голову свою уронил себе на грудь и постарался изобразить во всем своем теле виноватость. У меня даже уши в этот момент покраснели. Правда оттого, что я притворялся, а не оттого, что она там обо нем, будучи самоуверенно-уверенной в своей проницательности, подумала.

И тут, подняв свою голову, я вдруг увидел, как из ее глаз, как из кровоточащих ран быстро катятся чистые и страшные своей чистотой слезы. Мне стало жарко и душно, а сердце зашлось - то ли к ней, то ли к себе, - такой тоской и жалостью, что я готов уж был, завыть по-волчьи. Но сдержался.

И тут вдруг она вся как-то метнулась ко мне, прижалась и, зарыдав, принялась жарко целовать меня, словно я умирать собрался.

- Милый, милый!.. Я без тебя не могу! Не могу! Ты у меня один только родной! Роднее всех!.. Но мне страшно!..

Раздираемый противоречивыми мыслями и чувствами, я прижал ее к себе и почувствовал, как из глаз у меня выкатились две-три свинцово-тяжёлые слезы. Но она, кажется, и этим удовлетворилась, а успокоившись, заулыбалась своими мило-вспухшими от слез губами, всем мокрым лицом, ямочками щек.