Дело № 481

– Плохо ощущаешь. Постарайся лучше.

Иоганн закрыл глаза и начал шептать: «я человек, я человек, я человек».

– Хватит бубнить!

– Лучше бы показала! Тоже ведь можешь оборачиваться.

– С этим сложности...

– Э-э-э... То есть?

– То есть, я тоже не успела когда-то обернуться до рассвета.

Волчица разозлилась при упоминании о потерянной возможности.

– Тебя, дурака, от такой же участи пытаюсь избавить!

Вот это наглость! Она не умеет, а ему указывает. Иоганн пришёл в ярость – да как она... Именно это ему и требовалось – выйти из равновесия.

Спросонья все чувства были притуплены. Ярость выдула туман из головы. Мужчина понял – как. Он потянулся своей сущностью, всем существом в человеческую оболочку. Раздался первый, лёгкий треск костей, суставы начало выворачивать, горели мышцы. От неожиданности Иоганн ослабил желание стать человеком.

– Нет! Нельзя останавливаться! Старайся, старайся! Если остановишься – будет хуже.

Слова волчицы доносились как сквозь надетые наушники. Там, снаружи, кто-то пытается докричаться, а здесь – грохочет тяжёлый рок и металл.

Наверно, если не обернётся до конца, то останется в таком виде. Остаться уродом не хотелось. Ярость снова пришла на помощь. Никогда не было такого, чтобы над Штирлицами насмехались. Чтобы говорили, что они неумехи, что не доводят дело до конца. Ярость алым клубком взорвалась в голове. Нити-протуберанцы разлетелись по телу с приказом командира-мозга «стать человеком». Сердце застучало пулемётом, понесло волну химии – снять боль и ускорить преобразование.

Волчица с тревогой смотрела, как первые лучи солнца коснулись вершин деревьев. Полоса света сползала по кроне, перешла на стволы, а новичок никак не мог преобразоваться до конца. Кости и мышцы съёживались, сдувались, шерсть пряталась. Но он не успевал, действовал медленнее, чем опускались лучи.

– Быстрее, ещё уши и хвост остались.

Вряд ли мужчина слышит что-то при таких криках, но её совесть будет чиста. Иоганн услышал. Он и сам чувствовал, что текущий облик не вписывается в «силуэт» шаблона, и старался «впихать».

Убирал, уминал. Наконец, всё совпало с имеющимся образцом, мужчина расслабился. Мокрое тело обессилено рухнуло в траву.

***

Иоганн снова очнулся от вылизывающего его языка.

– Адель, хватит.

В этот раз ступора не было, как и пробелов в памяти. Иоганн вспомнил, как сражался на арене, как побежал за волчицей. Вспомнил её имя – Адалуолфа. И как они совместно охотились, а потом – бурно знакомились под кустами.