Тотем Человека

Результатом явилось то, что путь от «уазика» до двери дома она проделала почти самостоятельно, налегши на мое плечо. По лестнице, однако, мне ее пришлось нести. Лифт, как всегда, не работал, а Боб уже уехал, так что помощи ждать было неоткуда. Я чуть не падал от усталости, но Дина дышала мне в шею, и, кроме того, в голову лезли непрошеные мысли.

...На похороны ехать. Когда? Не спросил. Эх, Черный, Черный. Ну, не завтра же. Разберемся… Вот ведь как бывает. Ведь с детства дружили… Э, что это такое? Откуда комок в горле, откуда это душное, накатывающее – он ведь жену твою украл, умницу-красавицу.

…Черный. Так и не доехал до своей Ирландии.

Ступеньки с подлой неожиданностью кончились, последовал сравнительно легкий участок – лестничная площадка первого этажа – а после сразу начались новые ступеньки.

Нет, наверное, я ужасный человек. Я чувствовал облегчение – не хотел чувствовать, загонял его обратно, но тщетно. Да, погиб. Да, знали друг друга двадцать хреновых лет. Да, погиб глупо, нелепо.

«Но ведь Дина-то теперь будет с тобой», – сказал голос спокойно, и я проклял его за это спокойствие. Не скорбь, не тоска, а облегчение... И еще – вина. Странно. Не сделав ничего, что бы стало для Черного смертельным, я, тем не менее, ощущал себя виновным в его смерти. Наверное, потому, что хотел этого. Теперь, когда он действительно был мертв, было странно и жутко вспоминать припадки бешенства, которые терзали меня весь этот долгий день. Неужели я хотел пытать Черного, бить, хотел, чтобы перестал дышать – в сущности, отвратительный человек, но все же…

…Черный.

– Дальше сама пойду, – сказала Дина. – На тебе лица нет.

– Ладно, – выдохнул я. – Обопрись.

Мы продолжали восхождение, медленно-медленно. «Слушай голос Тотема»... Я поступал именно так, как того требовала звериная моя сущность. Гнался по следу, дрался, жаждал убийства, и в результате все вышло именно так, как я хотел. Опасное это дело – хотеть. Единственное оправдание, которое приходило в голову – то, что никогда раньше со мной такого не бывало.

Дверь хлопнула, замок с деловитым скрежетом проснулся, чтобы совершить самое важное дело в своей жизни – запереть дверь – и впал опять в летаргический сон. Мы стояли посреди прихожей.