Тотем Человека

Вот главные признаки того, что звонит руководитель: за секунду до звонка вы расслаблены, благодушны и полны оптимизма; при первой же телефонной трели все внутри вас будто превращается в ледяной студень; когда вы подносите трубку к уху, то воздух становится густым, как манная каша, и таким же отвратительным на вкус; а голос, который вы слышите – о, должно быть, таким голосом инквизиторы приговаривали проштрафившихся еретиков к очищению огнем – этот голос лишает вас остатков воли, наполняет безумием, обращает в беспомощное насекомое.

Как правило, этот голос произносит три слова:

– Зайдите ко мне.

Саша никогда не гадала, кто звонит. Служебным телефоном пользовался только Майор. Остальные сослуживцы, даже старшие по званию, предпочитали звонить на мобильный. Майор вызывал ее по внутренней связи. Этим он, во-первых, подчеркивал разницу в положении – не намерен он болтать с подчиненной, как мальчик, по сотовому – а, во-вторых, показывал, что для него слишком большой труд взять из ящика стола Сашино личное дело, где, среди прочего, указан номер мобильника.

Поэтому, когда прозвучал звонок, Саша ни секунды не сомневалась в том, что ее ждет. Несмотря на это, она успела пройти через все стадии – напряжение, ожидание неизбежного, страх, отчаяние – прежде чем услышала голос Майора:

– Зайдите ко мне, Кравченко.

Саша облизнула губы, прошептала: «Есть», – и нажала на рычаг.

Восемь шагов по кабинету. На ходу оправить юбку. Двадцать шагов по коридору до лестницы. Приладить волосы, приструнить выбившуюся прядь.

Три лестничных пролета вверх. Держать спину прямо, не размахивать руками, следить за дыханием. Еще четыре шага до двери, обитой древним, вонючим дерматином. Стучать не положено. Майор считает, что, если подчиненный стучит, прежде чем войти, то подозревает начальство в непотребстве. Начальство не может заниматься непотребством. Оно – начальство.

Саша без стука вошла в кабинет и застыла по стойке «смирно». Майор – старый, рыхлый, с одутловатым, чисто выбритым лицом – изучал ее с минуту, потом буркнул:

– Садитесь.

Саша примостилась на краешке стула. В кабинете пахло затхлой бумагой и дешевым одеколоном. Как только Саша села, Майор словно бы утратил к ней интерес. Начал перекладывать с места на места старые подшивки, пробежал взглядом через приспущенные очки какой-то документ, хлопнул по пачке распечаток дыроколом. Очки, маленькие, щегольские, без оправы, до странного уместно выглядели на грубой майорской морде. Саша смирно ждала, понемногу успокаиваясь.