Тотем Человека

– И курить шмаль, – в тон ей сказал я.

– Далась тебе эта шмаль.

– Мне-то как раз не далась...

– Сиди уж. Вот кто обещал – «банку в день», «банку в день»? Опять завтра Сашка тебе выволочку устроит.

– Не устроит. Я в кабинете спрячусь.

– Тебя запах выдаст. За километр.

– Ха! Запах? От трех-то баночек?

– Надеюсь, – произнесла Дина серьезно, – их действительно будет три.

– Фи, – сказал я.

– Не фикай, – сказала Дина.

– Ты мне нотации-то не читай, – сказал я. – Может, этого хочет мой Тотем.

Я допил банку и швырнул ее в мусорное ведро. Не попал.

– Балда ты, – сказала Дина. – Сам ведь знаешь, это все иносказательно говорится.

Я грузно поднялся и вытянул из холодильника четвертую банку.

Банзай.

– Слушай, – я сделал глоток, – а почему мы не задаемся вопросом: как бы на нашем месте поступил человек? Просто хороший, нормальный человек. Как раз, если тебе надо что-то сделать, а ты не знаешь, что именно. И тогда обращаешься не к Тотему Кошки, а к Тотему.

Дина подумала.

– Да нет, это невозможно, – сказала она медленно. – Вот кошка. Кошка всегда знает, что для нее хорошо, а что – плохо. Ты видел когда-нибудь, чтобы кошка сомневалась?

– Только что, – сказал я и глупо захихикал. Дина отмахнулась:

– Не смешно... Тимка, Тотем – это просто эталон. То, как мы должны поступать. То, как мы должны думать. Слушай голос Тотема – и все будет нормально.

Я фыркнул поверх банки, обрызгав стол пеной.

– Да не смеши. Кто угодно знает, что хорошо, а что плохо.

– Для дикаря из племени мумба-юмба добро – это убить всех своих врагов, – сказала Дина. Кажется, она полностью пришла в себя. – А зло для него – это оставить хоть одного врага в живых.

– Мы-то не из племени мумба-юмба, – возразил я. – И потом, все это детский лепет. Аргументы прошлого столетия. Сейчас, я уверен, любой дикарь знает, что убивать, насиловать и грабить – плохо, бяки. А хорошо – делиться и помогать. Скажешь, нет?

– Не уверена.

– Знает, – убежденно сказал я. – На уровне интуиции он прекрасно понимает, что бить людей дубинкой по макушке некрасиво. Он же не станет бить по макушке своих детей? Не станет.