Зверь-книга

Я не рассказал о Книге, но судя по тому, как Ольга кусала губы, она о чём-то догадалась.— Останусь в Москве ещё на несколько дней.— Зачем?Не ответила на вопрос.— Отвезёшь завтра в клинику? Подругу в Москву перевели… странная история. Девушка питерская. Шла через дорогу, какой-то идиот толкнул. Обморок. Ничего страшного, под колёса не попала. Но после этого — нет сил жить. Два месяца в больнице, сюда направили. Врачи ничего не понимают, повреждений нет, не депрессия, а у неё — ноги подламываются. Представляешь?— …Да.— Значит, завтра?Её пальцы по-прежнему пахли яблоками.

***Я шёл по городу как пьяный. «Горящими листьями пахнет в саду…» Ольга думает, что я запутался, и достаточно сказать несколько слов... А я могу остановиться? Не знаю. «…дымится бумага, чернеют листы…» Отменить свадьбу, не пользоваться приобретёнными силами — да. Но пройдёт месяц или год… «…бикфордовым шнуром дымится строка…» И я открою Книгу, чтобы окунуться в боль, вымораживающую память.Я забуду Ольгу, забуду запах яблок.…Давно не бродил по дневным улицам и не заметил, что этот город стал мне чужим. Я привык к ночной Москве, к дрожанию голубоватого света, к отблеску фар в зеркалах витрин и тёмным провалам подворотен. В полуночном городе всё явственно и узнаваемо. «Вон опять окно, где опять не спят…» Это — моя жизнь. А под безжалостным светом мегаполис жалок и смешон. Будто нищий в расчёте на милостыню — выпячивает напоказ язвы. Ему чуждо милосердие. Город не замечает суетящихся людишек.Меня же толпа обтекает, не прикасаясь; чувствует, что я — опасное, непонятное и чуждое. Толпа умеет ненавидеть, оставаясь безучастной. На запястье плеснуло кипятком: задели край плаща, и кожа под солнечными лучами мгновенно пошла пузырями. Равнодушие плывёт над городом…Что делать? Найти карлика, взять за бороду: «Почему не пытался вернуть Книгу?» Посмеётся карла: «От Книги, хе-хе, не избавишься, даже прочитав. Будешь, будешь шатуном блуждать по городу, пока не найдётся лопух, кой Книгу украдёт, утащит, уворует, чтобы стала она ему жизни дороже!. . А я своё отмучался, мил человек… или уже не человек?» — и подмигнёт жёлтым глазом.…ноги вынесли меня к грязно-жёлтому зданию вокзала.Сколько я бесцельно метался по улицам? «Итак, Михаил, ты боишься, что выхода нет?» — «Боюсь». — «Ну, если ты стал тварью ночной — да. Думаешь как зверь, действуешь как зверь… Важны лишь поступки». — «Я знаю, но…»…Домой мне нельзя. Там Книга манит непрочитанным Текстом, медведем с герба, бегущими по странице знаками. Я не удержусь.