Младший агент Гинталь

— Лесовик Лягрен стал совершеннолетним, как только вы его поцеловали, — всхлипнул молодой следователь и, не стесняясь, вытер нос платком.

— Именно, — рубленая фраза в устах Тамоэна звучала как приговор. — Кстати, вы забыли меня и Лягрена проверить на истинность первого желания, — голос снизошел до снисходительности. — Вдруг я соврал? Вот только не нужно на меня так смотреть — я не соврал, так что обвинения придется снять. И немедленно.

— Да-да, — залепетал Гинталь, отстегивая наручники.

— Учитесь, молодой человек, и, может быть, станете чем-нибудь путным, — пиксэв величественно выпрямился.

— Кстати, — направившийся к двери Тамоэн вдруг остановился, — с чего это у меня в доме вдруг появилась опергруппа?

Следователь машинально отступил еще, оказавшись в углу камеры.

— Сильный всплеск несанкционированной любовной магии.

Пиксэв побледнел:

— Лесной? Все, теперь мне точно кранты… — и, развернувшись, побрел на выход, бормоча себе под нос: — Ну и как я теперь отвяжусь от этого поганца?!

Глава 2.

Подперев подбородок кулаком, Гинталь, младший агент Агентства по Работе с Магическими Аномалиями (называемое просто – «АРМА»), страдал и уныло пялился в окно. Он как никогда остро чувствовал, насколько верно второе, народное прозвище родного агентства – «ярмо», потому как ощущал свое нынешнее время провождением именно им, ярмом.

Страдал Гинталь по двум причинам. Первая: за окном вовсю светило солнце, вызолачивая яркими бликами зеленую листву платанов и каштанов до нежного салатового цвета, такого хрупкого, что непременно хотелось восторженно потрогать его – хоть руками, хоть на зуб. Да еще бабочки, паршивки этакие, устроили свои танцы на лужайке прямо перед окном, завлекательно размахивая своими огромными разноцветными переливающимися крыльями. А он вынужден сидеть тут, в кабинете и наблюдать всю эту красоту лишь визуально, не смея покинуть свой пост! Нет, Гинталь не страдал (да и не наслаждался) каким-нибудь видом извращений типа арборо- или папилиофилии, он просто был лесным эльфом.

Давно минули времена дискриминации по расовому признаку, на лесных уже не смотрели снисходительно более приспособленные к жизни расы, даже вот в полицию брали и в АРМА, но неизбывная врожденная тяга к зелени оставалась с ними навек. Что поделать.