Инкуб и оборотень. Хроники семейной жизни

Сказать, что я оказалась впечатлена, значит, ничего не сказать. Да и характеристики коллег, и отзывы благодарных пациентов (которые, кстати, все несли и несли свои письма и петиции с требованиями немедленно освободить, несомненно, оговоренного и угнетаемого целителя) тоже внесли свою лепту в мое отношение к арестованному. И теперь я всеми силами старалась найти смягчающие вину обстоятельства, а этот… нехороший человек… мне искренне и незамутненно мешал!

 – Хорошо, – я обреченно вздохнула. – А передать неугодных вам пациентов другим?

 – Я не могу отправлять подобных пациентов к своим коллегам, обрекая их на лишний труд и мучения, – величественно возразил Валериан, обретя второй веер.

В белое кимоно, расшитое розовым вишневым цветом, мое подсознание его давно облачило, теперь судорожно добавляло необходимые с его, подсознания, точки зрения необходимые элементы.

 – Проклясть лучше, да? – я скатилась до тона сварливой бабки, но ничего не могла с собой поделать.

 – Именно, – целитель проявил толику благосклонности во взгляде, видимо решив, что я осознала его великую миссию или концепцию, но я-то до сих пор ничего не понимала!

 – Чем, ну чем это лучше? – чуть не взвыла я от слов роящего себе могилу лекаря.

 – Потому что они направились по своему истинному пути, – несгибаемо ответил тот.

 – По пути – куда?!

 – В больницу.

Я запнулась и вытаращилась на Валериана, как кошка на хозяина, предложившего внезапно познакомить с собакой.

 – В больницу?

 – Девушка, я же вам уже рассказывал, – величественно попенял лекарь. Под ногами его двойника появилось облачко – видимо, готовился возноситься к бодхисатвам. – Этим больным не требовалась помощь целителя, с заболеваниями должен был справиться врач. Мое напутствие отправиться в больницу каждым из них было категорически отвергнуто, некоторыми – весьма грубо. Часть заявили, что они не доверяют врачам, потому могут лечиться только у целителей. Глупость несусветная, и свет истины их умам оказался недоступен, так что пришлось отправить получать свет и лечение принудительно.

Я радостно заполняла вслед за вещающим целителем причины его антисоциального поведения (проклятия), имеющими социальную подоплеку (правильное лечение для больных).

 – А снять проклятия вы можете? – с надеждой поинтересовалась я, занеся ручку над листом бумаги, словно римлянин, решающий, выжить ли гладиатору или умереть на арене.