Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

— Он его даже не видел.

— Вот и замечательно. Эх, пацан, если бы ты сразу отнес прибор, как договаривались, не было бы у тебя никаких проблем. 

— Я адрес потерял, — виновато пробубнил Глеб.

— А ты его сам не включал?

— Я? Не…

— Постой, Стас, а кто это вообще? — перебил его Александр.

— Да кто их знает, — пожал психованный плечами. Вид у него был еще хуже, чем тогда в парке. Лицо желтое, темные круги под глазами –– чистый упырь. — Конкуренты, а может спецслужбы или иностранная разведка. Кто их разберет.

— Они с тобой связывались?

— Ну, в общем, да... 

— Почему ты мне сразу не сказал?

Станислав Аркадьевич покосился на мальчишек. 

— Народ, идите-ка, чайку попейте, что ли, –– тут же предложил Алекс. –– Нам со Стасом поговорить надо.

Ребята вышли на кухню. 

— Не нравится он мне, — проворчал Гном. 

— Зря ты так. Дядя Стас — хороший, — возразила Снежка.

Ситуация была довольно неловкой. Говорить с девчонкой было не о чем, а если молчать, то получалось, что они вроде как специально подслушивают, о чем говорят там за стеной.

— Это серьезные… Мы с тобой тоже, только прибор…

— Угрожали? И ты мне не сказал?!

— Что бы ты сделал, Алекс?

Голоса снова стали тише, ни слова не разобрать.

— А это правда, что ты того… — спросил Глеб у Снежки. — Ну… что ты… 

— Болела? Ага, — просто ответила она. — Это называется аутизм.

— А как это?

— Знаешь, как будто я сидела в тесной коробочке, а вокруг все было такое страшное.

— Твой дядя Саша молодец, что тебя вылечил, — сказал Гном. — Я тоже как он хочу — людям помогать.

В проеме показалось кресло-каталка.

— Ребята, спасибо вам за помощь, — сказал Алекс. — Отправляйтесь-ка домой.

— А как же Ванька?

— Скорее всего, он уже дома. 

— Дядя Саша, — сказала Снежка.

— Хорошо. Тогда Станислав Аркадьевич пойдет с Павлом и заберет прибор. Вы уж извините, что все так вышло. Думаю, что больше вас никто не побеспокоит. А если будут спрашивать, скажете, что отдали нам.

            Глебу было обидно –– не успели прикоснуться к тайне, как их отправили домой, словно каких-то сосунков. А еще настроение портила эта крохотная… не ложь даже — умолчание.