Шиворот-навыворот. Глеб и Ванька

К обеду Глеб окончательно впал в состояние радостной эйфории — почти как в детстве, когда веришь, что скоро придет настоящий Дед Мороз и принесет тебе то, о чем мечталось весь год. Но вдруг обстановка в доме неприятным образом изменилась.

— Ну что, — спросил папа, когда елка была почти готова. — Кто в этом году будет надевать шпиль?  

Облупившемуся золотому шпилю, семейной реликвии, было сто лет в обед — еще папина мама, будучи маленькой, любовалась его блеском. Сколько Глеб себя помнил, они с Ванькой чуть ли не дрались за право водрузить его на макушку.

— Кто у нас самый счастливый в этом году? — снова спросил папа.

— Да какая разница, — пожал плечами Ванька. — Это всего лишь тупая игрушка. При чем тут счастье? И чего все так носятся с этим Новым Годом?

В комнате повисла неловкая тишина.

— Ты чего, Ванечка? — спросила мама. — Это же наша семейная традиция.

— И на фига она нужна?

— Чтобы не жаловаться, а благодарить за все, что было, — сказал папа. Видно было, что настроение у него немного испортилось. — Вот оглянешься назад, а там столько хорошего! А если и были какие-то неудачи, то прошли. Значит, отличный был год, а следующий будет еще лучше! 

Ванька лишь презрительно хмыкнул.

— Не хочешь и не надо! — отрезал папа. — Тогда в этом году у нас шпиль впервые наденет Ника, потому что она в этом году в садик пошла.

Папа подхватил дочку на руки и она старательно, хотя и немного криво насадила шпиль на макушку. Глеб и мама зааплодировали. Он еще помнил, как когда-то папа вот так и его поднимал. И как это было здорово, надевать шпиль на елку. 

— Када Дедь Майозь плидет? — спросила сестренка. 

— Дед Мороз не всегда сам приходит ко всем деткам… Иногда он просто кладет под елочку подарки, а сам незаметно уходит, — сказала мама, отводя глаза.

 — Не придет Дед Мороз, — сказал Ванька издевательским голосом. —  Его не бывает, поняла? И подарков тоже не будет. Надела дурацкий шпиль на  елочку и будет с тебя.

            Ника захлопала глазенками и громко разрыдалась, а Ванька гадко захихикал.

Папа дал Ваньке подзатыльник.

            — В свою комнату живо! И пока не извинишься, не выйдешь оттуда.