Гарри Поттер и глина Эдема

— Конфрин… — попыталась она вновь прочесть заклинание, но голос подвел ее, и она зашлась сиплым кашлем, рухнув на одно колено.

«Нет!», — попытался завопить Гарри, и отчаяние захлестнуло его, возвращая в прежнее, успешно забытое состояние.

— Глорификамус фигулюс! — торжественно произнес он вместо этого и сделал шаг вперед, занося глинянную длань для смертельного удара. Гермиона выронила палочку и подняла обреченный взгляд на человекообразный силуэт, закрывший от нее половину неба. В ее глазах промелькнула тень узнавания.

— Это ты, Гарри? — прошептала она и слабо улыбнулась. — Я… хотела увидеть тебя… В последний раз.

«Нет! Господи, нет!» — беззвучно закричал Гарри и нанес удар.

***

Он лежал у себя в комнате на влажной от пота смятой простыне. Одеяло свалилось на пол и в лучах льющегося в окно лунного света казалось чьим-то мертвым телом — одним из тех, которые он только что видел в лесу у Храма Творения. Едкие слезы заливали глаза, пот холодными струйками скатывался по ребрам, горло саднило от крика, который он только что издавал.

Он сполз с кровати и на подгибающихся ногах прошествовал к выходу.

— Гарри! — услышал он перепуганный голос Гермионы. — Немедленно открой! Что у тебя случилось?!

— Все хорошо, Гермиона, — с трудом произнес он пересохшим ртом. — Подожди минутку, я оденусь.

Он зажег свет, наскоро натянул сложенные у изголовья кровати брюки и футболку, затем вернулся к двери и отомкнул ее. У порога стояла бледная, как смерть, Гермиона, одетая в одну ночную рубашку и домашние тапочки.

— Гарри, что тут произошло? — спросила она севшим голосом и сделала шаг через порог.

— Все нормально, — промямлил Гарри. — Просто кошмар приснился. Я что, кричал во сне?

— Кричал? — ее лицу постепенно возвращался румянец. — Гарри, я думала, тебя убивают. Хотела уже дверь снести Бомбардой, здесь везде защита против отпирающих заклятий.

— Извини. Это был… очень плохой сон, — Гарри заколебался, следует ли рассказывать его содержание, и решил ограничиться кратким резюме.

Гермиона несколько секунд смотрела на него, часто моргая, потом всхлипнула и обвила его шею руками. «Почему она обнимает меня, только когда мне плохо?», — промелькнуло у него в голове, когда он заключал ее в ответные объятия, млея от исходившего от нее странного убаюкивающего тепла.