Гарри Поттер и глина Эдема

Гарри кивнул профессору и побежал за ней.

Гермиону он нашел рядом с алтарем. Она сидела на полу, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Ее плечи вздрагивали от рыданий, и, глядя на девушку, Гарри вдруг ощутил, как его накрывает с головой волна черной ненависти. Чувство было настолько сильным и всеобъемлющим, что Гарри поначалу даже не понял, кто являлся его объектом. Он ненавидел Волдеморта, по чьей вине были разрушены жизни огромного количества людей: магов и маглов. Он ненавидел Дамблдора, который заманил его сюда, даже не объяснив в своей вечной манере того, что его ждет.

Он ненавидел Квиррелла за его холодный рационализм и трезвомыслие. Все это было верно — но только отчасти. Больше всего он сейчас ненавидел себя — за то, что не мог ничего сказать, ничего сделать, чтобы его подруге не было так больно.

Поэтому он просто молча сел рядом и взял ее ладонь в свою. Гермиона подняла руку, и Гарри подумал, что она снова попытается отмахнуться от него, но вместо этого она подвинулась ближе и обняла его обеими руками, доверчиво уткнувшись заплаканным лицом ему в грудь.

— Гермиона… — тихо произнес он, погладив ее по волосам, — ты напрасно так… Знаешь, ты — все еще ты. И я — все еще я. То, что есть теперь очень похожие на нас люди, ничего не значит.

— Гарри, — очень тихо, почти шепотом, произнесла она, — я теперь никогда не увижу своих родителей… своих друзей. Они для меня теперь все равно, что умерли. Как я могу теперь показаться там? Дамблдор ведь неспроста не взял нас обратно в Хогвартс.

Он не хотел, чтобы Темный Лорд знал о существовании копий.

Ощутив, как она снова затряслась от рыданий, Гарри бережно прижал ее к себе и осознал, что сам глотает слезы, изо всех сил стараясь не разрыдаться вслед за Гермионой. Он глубоко вдохнул, попытавшись успокоиться.

— Ты увидишь своих родителей, — как можно более уверенным тоном сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрогнул, и с удивлением отметил, что сам начинает верить в сказанное им, — ты по-прежнему их дочь.

Когда все это закончится… Когда мы победим Волдеморта, мы оба сможем вернуться. Неужели ты думаешь, что твои родители будут меньше любить тебя лишь потому, что у тебя теперь есть сестра-близнец?

Она ничего не сказала, но терзавшие ее рыдания постепенно стихли. Гарри больше ничего не говорил, и через какое-то время Гермиона осторожно высвободилась из его объятий.

— Пойдем, Гарри, — сказала она. — Узнаем, какую новую жизнь приготовил для нас профессор Квиррелл.