Грозовые ведьмы

Я прислонилась к косяку, сложила руки на груди и заботливо заметила:

— Ты того, осторожнее. Не повторяй ошибок молодости. — И не выдержала: — Очень уж та девица испуганная. Ей ты что пообещал?

— Если тебе нужны деньги, веди себя вежливее, — произнес мэр, поднимая на меня глаза.

Не поздоровался. И я тоже. У нас, может быть, договоренность такая. Делать вид, что мы друг друга не знаем. Но у меня такие же темные глаза, как у него, и горбинка на носу такая же, и хмуримся мы одинаково. Лишь только жгучие черные волосы у мэра уже поседели, опустились уголки губ.

А так… Будь он на тридцать один год моложе, нас смогли бы принять за двойню.

Ещё и поэтому ему не удалось ничего скрыть.

— Мне никогда не были нужны твои деньги, — призналась я, встречаясь с ним взглядом. Смотреть так непроницаемо, как мэр, я ещё не научилась. — Подпиши мне разрешение на выезд — и можешь развлекаться дальше.

— На выезд? И куда же ты собралась? — он щелкнул той самой ручкой о поверхность того самого стола.

— Да так срочно, что решила меня побеспокоить.

— Побеспокоить? — я рассмеялась. — Да брось. Она младше тебя в два раза.

— С Вивеной мы обсуждали строительство нового театра, между прочим, — заметил мэр.

— Ты обещал нам новый театр ещё десять лет назад, — напомнила я. — И до сих пор его обсуждаешь? Впрочем, мне на твой театр плевать. Подпиши соглашение на выезд, и я тебя оставлю. Может, Вивена даже вернется — продолжить обсуждение. Так что?

— Как мэр, я не имею права подписывать какие бы то ни было разрешения ненормальным девушкам, заявляющимся посередине ночи.

Это была последняя капля.

Я оторвалась от косяка, подошла к столу, за которым сидел мэр, наклонилась — совсем глаза в глаза! — и уточнила:

— А как отец?

Это всегда срабатывало. По крайней мере, раньше. Я напоминала мэру, кем мы друг другу приходимся, и он сдавался. Делал мне некоторые поблажки, как дочери, чтобы поскорее от меня избавиться. Не обращать на меня совсем никакого внимания отец не мог.

Когда-то он пытался отказывать мне и отправлять восвояси. Но потом перестал. Потому что тогда в дело вступала матушка, и уже на следующий день после отказа весь город обсуждал, насколько наш мэр плохо и безответственно относится к единственному ребенку. Доверие к мэру падало, ухудшалась торговля. И отец приходил просить извинения. То есть: давал матушке денег, и она сообщала всем, что он одумался.

Поэтому — да, получалось.