Грозовые ведьмы

— А вы не подскажете, какая у вас фамилия? Я совсем забыла…

— Дренден, Кари, — произнесла Грима. Сонливость исчезла с ее лица, и старушка опять была собранной и очень внимательной. — Неудивительно, что ты забыла — мы столько времени уже знакомы… Ну что, раз все готово, предлагаю разойтись по домам. Моя Капель уже заждалась хозяйку.

Капелью звали собаку Гримы, и она совсем не соответствовала своей кличке: была черной, как сама тьма, и огромной, размером с волка. Она достигала Гриме до пояса. Я до сих пор не понимала, как старушке удается прокормить такую тушу, но Грима никогда не жаловалась.

Каждый обладает потребностью за кем-нибудь ухаживать.

Каждый, кроме моего отца.

— Простите, Грима, что я вас задержала, — заметила я. — Передавайте Капели от меня привет. Но я пойду, увы, не домой…

— А куда? — поинтересовалась старушка.

— В мэрию, — я пожала плечами. — Есть кое-какое предложение.

Об этом факте моей биографии Грима отлично знала. О нем знали вообще все, и он тоже способствовал не совсем стандартному восприятию меня обществом.

В мэрию двери для меня открыты всегда. Несколько раз, ещё в моем детстве, послушные служащие пытались их закрыть, но тут на помощь приходила матушка, внезапно становящаяся яростной. Матушка умеет быть убедительной, когда ей это нужно, и внутрь меня все-таки впускали.

Дрянная мэрия.

Но все дела в этом городке проходят лишь по ее соглашению, и осуществи я задуманное без разрешения, стану местной преступницей. А преступников у нас мало, и они быстро исчезают восвояси.

Что мне не льстит. Ни капли.

— Будь осторожна, малышка, — предостерегла Грима, заглядывая за книжный шкаф, в потайную комнатку, где висел ее плащ. — Не нравится мне все это… Но если нужен будет совет, обращайся. Помогу — чем смогу. Ты мне совсем родная, как внучка.

Что ж, бабушку по материнской линии я никогда не видела, так что и меня саму порой посещали такие мысли, ещё в детстве.

Я улыбнулась.

— Вы мне тоже. Родная.

Мы распрощались у входа в библиотеку и разошлись по разным сторонам.

Улица уже погрузилась во тьму, разгоняемую лишь мутными фонарями и редким засаленным светом окон. Накрапывал мелкий осенний дождь, противный до невозможного, и я куталась в куртку, чтобы прогнать дрожь. Можно было развернуться, пойти домой, к матушке. Но при свете дня на такой рискованный поступок я не решусь — смелость ко мне приходит только ночью. А мэрия всегда бодрствует. Пусть и не в ожидании меня.