Уникум 1: Тайная дверь

Та, о которой больше всего сокрушалась Катя, — злополучный кровянник. Здесь банник угрюмо тер затылок, а после, извиняясь, развел руками.

— Это самое, хозяин, сколько живу, а о таком сроду не слыхивал. Хотя вроде в травах волоку.

Я расстроился, но не сильно. Это не отменяло наш выход. В любом случае, надо было собрать хоть что-то. Поэтому мы ожидали подходящей возможности. И когда снег остался лишь в глубоких оврагах, а трава налилась сочной зеленью, Потапыч скомандовал: «Пора».

Вечером в пятницу, когда закончились тренировки, мы всей компанией отправились «гулять».

Боялся я лишь за первую часть нашей операции — выйти за территорию школы. Собирать травы нам предстояло почти всю ночь, чтобы утром вернуться обратно. За Наталью Владимировну я не переживал, она редко к нам заходила. В субботу, опять же, ученикам позволялось спать сколько душе угодно. Но вот двое бредущих в сторону Смородинки вечером могли навести на подозрения.

Поэтому сначала мы направились к пруду, погуляли по лесным тропкам и, уже убедившись, что никакой слежки нет, разделились.

Байков с Максимовым зашагали дальше, а мы бегом ломанулись к речке.

— Блин, холодная какая, — жаловался Рамиль, ступая босыми ногами по каменистому дну.

Это он еще мягко выразился. Весенняя Смородинка оказалась такой же ледяной, как сердце Терлецкой. И после каждого движения создавалось ощущение, что ступни режут острыми ножами. Даже Потапыч, сидевший у меня на плече, постоянно ежился, словно сам переходил реку. Это ладно, он еще не знал, кто будет добывать серовонь.

На другом берегу банник вытащил наружу полотенца, мы вытерли насухо ноги и снова обулись. Сам Потапыч махнул рукой и проворно побежал вдоль реки. Вечерний лес после короткой зимы ожил. Перешептывались листьями деревья, насмехались над путниками птицы, вдали неторопливо брело какое-то животное, треща ветками.

Что интересно, я не боялся. Рядом Рамиль, впереди Потапыч, да и сам я — не тот беспомощный паренек, которого гонял сюда Якут. От зверей можно отмахаться простейшими заклинаниями, а для остальных есть магия земли.

Хотя я искренне надеялся, что этих «остальных» мы не встретим.

— Вона, — остановился наконец Потапыч и тыкнул пальцем вперед.

Здесь бобры потрудились на славу, свалив деревья, сучья, камни и траву вдоль Смородинки. Вот и образовался пруд, пусть и не такой большой, как школьный. А в лучах закатного солнца я осмотрел водную гладь, покрытую листьями и водомерками, но ничего не увидел.

— И где?

— Известно где. В воде. Нырять надо.