Уникум 1: Тайная дверь

Максимов даже поговорку придумал: «У магов с будущим не может быть банников с прошлым». Димон сохранял нейтралитет, высказав все «за» и «против» относительно каждого варианта. Потапыч с виноватым видом сидел перед кроватью и за весь вечер не произнес ни слова. На душе скребли кошки, но я понимал, что если поступлю «правильно», то сам себе этого не прощу. Да и, сказать по правде, решил уже все давно.

На следующий день, мучительно отсидев занятия и оттарабанив тренировку, мы поплелись к Смородинке. Несмотря на обильно выпавший снег, до самой реки были утоптаны узкие тропки.

Аристократы были на месте. Ежась и переступая с ноги на ногу, ожидал свою жертву Куракин. Выглядел он уже не таким довольным, скорее, просто замерзшим. Рядом стояли Тинеев, Аганин и Горленко. Последний даже сначала приветственно кивнул, но потом осекся и отвернулся.

— Вижу, ты принял единственно правильное решение, — ухмыльнулся Куракин.

— Да, вот все твои вещи, — я свалил утащенный Потапычем скарб.

— А где же сам виновник? Признаться, я был удивлен, когда узнал, что у тебя есть домовой.

Банник, а не домовой, дубина ты стоеросовая. И лучше, если ты и дальше не будешь об этом знать.

— Ты же сам сказал, что хозяин в ответе за своего домового. Так что его появление ничего не решит.

На самом деле, Потапыч был гораздо ближе, чем думал Куракин. Он трясся в парилке, однако совсем не от холода. Банник впервые за недолгое время волновался.

— Ладно, не будем болтать, что надо делать? — я задал беседе нужное направление.

— Всего лишь повторять. Витя, дай нам кристалл.

Горленко вытащил из рукава нечто похожее на удлиненный хрусталь и протянул его Куракину. При этом глаза его бегали. Когда он смотрел на аристократа, то взгляд становился испуганным, а когда на меня — извиняющимся. Хорошо, что рядом стоял Байков, хоть сколько бы то ни было разбирающийся во всяких магических тонкостях.

— Кристалл слишком большой, ты хочешь его исчерпать, что ли? — вставил Димка.

— Ты сам знаешь, что этот обряд не позволяет произвести исчерпание. Но ладно, Витя, дай другой, поменьше… Не думал я, Байков, что ты станешь защитничком разночинцев. Тебе бы свой род поднимать, а не закапывать.

Димка пошел красными пятнами, его пухлые щеки задрожали от негодования, но Байков сдержался.