Уникум 1: Тайная дверь

Интересно, где в школе хранятся коньки? И можно ли будет жестко играть в хоккей с благородными, не боясь вызова на дуэль? Помнится, в футбол с нами бегало несколько аристократов. И никто не кричал о фамильной чести, когда против них нарушали правила.

— Видишь дерево? — банник появился у меня на плече.

— Шутишь, что ли? Мы вообще-то в лесу.

— Вон, толстое и низенькое. Нам туда.

Оказалось, что до нужного места мы могли бы добраться только зимой. С двух сторон его закрывал пруд. С третьей — колючий кустарник, теперь заметно поредевший, а с четвертой — острые камни.

— Давай, — кратко заключил банник, когда мы добрались до небольшого пригорка.

— Чего давать? Огня?

— Какого огня? Копай давай.

— Прости, лопату не взял.

— Хозяин, вот уже не смешно совсем. Кто у нас тут маг земли? Неужель ты завихрение не чувствуешь?

— Чувствую, — признался я. Силу плющило в небольшую воронку прямо подо мной.

— Ну так всего-то и делов, снег расчистить, земли немножко. Я бы сам справился, да спина больная.

— А еще тебя внутрь не пускают. Я помню.

Я сделал пару шагов назад, оценивая место для работы. К чести Потапыча, он замолчал и не собирался меня торопить. Лишь периодически яростно дергал себя за длинную бороду. Надо бы этому Хоттабычу сказать, что если с таким остервенением будет ее теребить, то скоро придется ухаживать исключительно за усами. Ладно, чего тут, в самом деле, размусоливать, приступим.

Руки задрожали от избытка силы. Во мне ее скопилось небывалое количество, при этом тратил я ее довольно скупо. Все-таки уроки Якута не прошли даром. Снег стал распадаться на множество мельчайших частичек. Всего несколько секунд — и вот он уже напоминал сахарную пудру, сдуваемую со стола. Белая простыня была сброшена, и взору открылись мокрые желтые листья, сухие кустарники и чахлая, выцветшая трава. Со всем этим тоже особых проблем не возникло. А вот дальше пришлось повозиться.

Мерзлая земля неохотно ворочалась крупными комьями, тяжело перекатывалась, подобно большим камням при сильном приливе. Но я был настроен довести дело до конца. Хрустели крошки льда, трещали корни дерева, шуршали частички земли. И с двух сторон от меня постепенно образовывались два внушительных холмика.

Мы уходили глубже, тратя все больше и больше сил. Причем энергия была как раз не общая, а исключительно моя. Метр, полтора, два, два с половиной.