Уникум 1: Тайная дверь

Мы просто не успели…

— Почему-то я так и думала. Скажите своим ищейкам, чтобы они отпустили мальчика. И потрудитесь объяснить, что здесь происходит.

— Вы же не будете препятствовать сотрудникам МВДО? — провела рукой по бритому виску женщина-блюститель. — Это может закончиться очень плохо.

Мне казалось, что она даже хотела помериться силами с завучем. По крайней мере, вела себя подчиненная Четкерова весьма вызывающе. Но Елизавета Карловна не поддалась на провокацию.

— Девочка, — холодно заметила завуч. — На территории школы я решаю, что будет происходить, а что нет.

И я совершила большую ошибку, позволив Павлу вести расследование.

— Почему же? — Четкеров улыбнулся знакомой мне улыбкой, рот растянут до ушей, но глаза оставались холодными, неживыми. — Расследование проведено успешно, виновный обнаружен. Теперь надо лишь утрясти формальности, чтобы каждый остался в выигрыше, и можно ко взаимному удовольствию прекратить общение.

Впервые за все время я увидел, как злится Елизавета Карловна.

Нет, она часто повышала голос на нас. Однако именно теперь я заметил, как блестят ее глаза, широко раздуваются ноздри и дрожат губы. Завуч явно сдерживала себя, чтобы не сорваться. И если честно, я зауважал ее. Потому что Елизавета Карловна еще раз обвела взглядом собравшихся и ровным голосом сказала:

— Мой кабинет сейчас будет не совсем удачным местом. Прошу пройти всех в одну из лекционных. Иван, — обратилась она к водителю, — проводите Кузнецова до комнаты.

И это было верное замечание.

На бал мне уже вход заказан. Во-первых, я жутко вымазался, а во-вторых, желание веселиться и танцевать куда-то пропало.

Дядя Ваня коротко кивнул, одной рукой поднял свой мешок с земли, другой приобнял меня, и мы зашагали к флигелю.

— Дела… — он не сводил взгляда с блюстителей, которые тащили Петровича. — А че случилось-то?

— Как я понял, этот Петрович, в смысле, Яков Петрович нападал на учеников.

Дядя Ваня укоризненно покачал головой, хотя ответил совсем другое:

— Давай обойдем веселящихся.

Сейчас особое внимание ни к чему.

Я кивнул. Впервые за сегодняшний день наступило ощущение безопасности. И некоторого разочарования. Не думал, что я настолько плохо разбираюсь в людях. Хотя, чему тут удивляться. Петрович — убийца, Четкеров — гад, Терлецкая — поехавшая. Нет, я категорически не разбираюсь в людях.

— Что у тебя в мешке? — спросил я, чтобы немного отогнать дурные мысли.

— Мертвые младенцы… — зловеще прошептал дядя Ваня.