Уникум 1: Тайная дверь

Из-за того и двигались мы чрезвычайно медленно. Я бы сказал, черепашьей поступью. Однако по-другому и быть не могло. Нам предстояло столкнуться с существом, чей слух был лучше нашего. А если учесть острые, как сталь, перья и способность создавать иллюзию (мне о таком только мечтать!), любая ошибка могла стать критической.

Конечно, ни Светлана, ни Виктор (Терлецкая настаивала еще и на отчестве, но мы сошлись на полном имени) не поверили мне сразу. Пришлось долго рассказывать о своих догадках и сведениях, собранных от каждого из участников.

Только тогда высокородная снизошла до официального включения меня в команду. И то с условием, что главной будет она. Да пожалуйста. У меня цель не показать, кто тут папа, а лишь забрать монеты и получить стипендию.

С каждым шагом напряжение нарастало. Меня колотило от страха перед неведомым и от приближающегося боя. И вместе с этим я чувствовал, как копится внутри сила, готовая выплеснуться, дай лишь повод. Что там говорил Якут про злость? Шах и мат. Получается, я могу использовать свои запасы магической энергии разными эмоциями.

Главное, чтобы они были невероятно сильными.

Несмотря на мою крайнюю степень возбуждения, первой не выдержала именно Терлецкая. Она замерла у очередного дерева, давая нам знак остановиться, и шепотом произнесла:

— Волной проверю, долго ли еще.

Горленко согласно кивнул, мол, хорошая идея. Я ничего не ответил. Меня так во дворе научили. Не понимаешь, что происходит, — молчи. Повезет — за умного прокатишь.

Света вытянула руки, и я еле увидел, как от нее шарашит энергия, расходясь в разные стороны.

Это действительно было похоже на волну, только на взрывную. И очень слабую, едва заметную.

— Дальше, метрах в сорока, — Терлецкая даже глаза закрыла, будто всматриваясь. — Сидит на ветке, невысоко. Не такой уж этот витар и большой.

Я хмыкнул: дело не в размере, а в умении перемещаться по лесу, если можно так выразиться. К тому же птица способна вплетать иллюзии в мир вокруг себя и здорово обманывать сознание.

— И что будем делать? — спросил я.

— Как что? Поймаем и притащим Козловичу. Я должна всем показать, чего стоит род Терлецких. Да и Горленко знают себе цену. Так, Витя?

Бедный высокородный (мне даже начало казаться, что он совсем не плохой парень) не нашелся что ответить. Зато вместо него это прекрасно сделал я:

— Тот, кто знает себе цену, не раз ее называл. Может, провернуть все без лишних глупостей и пышных слов? По-тихому.

— Знай свое место, разночинец! — сверкнула гневом Терлецкая.