Уникум 1: Тайная дверь

Лет ей было, не знаю, наверное, не больше пятидесяти. Лицо суровое, внимательное, сухое. А такой правильной осанки я не видел никогда.

Тетенька «подплыла» ко мне в своем старомодном платье и чуть наклонила голову, словно изучая.

— Новенький?

— Да.

— Вставать вас родители в присутствии дам не учили?

— Извините, — я покраснел, поднимаясь.

— Ничего, наше заведение отличается не только магической и военной подготовкой, но и обучением правилам поведения в обществе. Не беспокойтесь, юноша, мы сделаем из вас воспитанного молодого человека.

Если честно, подобное звучало как угроза. Но собеседнице и этого было мало. Она повелительно протянула сухую руку ладонью вверх. И мне ничего не оставалось, как положить на нее свою.

— Хм, надо же, — покачала головой та.

Что там за «надо же», я спросить не успел. Во-первых, не знал, можно ли подобное по правилам местного этикета. Во-вторых, дверь директорской открылась, и появился довольный Четкеров. Правда, увидев женщину в старомодном платье, он как-то странно побледнел.

— Елизавета Карловна, прекрасно выглядите, — он поцеловал ее руку.

— Павел, значит, вы привезли к нам этого уникума в разгар учебного года.

— Ну, не такой уж и разгар.

— И что, Семен Константинович даже не возроптал?

— Мы сумели найти компромисс, — Четкеров ушел от прямого ответа.

— Вот ведь тряпка, — презрительно бросила Елизавета Карловна. — Что ж, молодой человек, желаю вам успехов в обучении.

С этими словами она уплыла за одну из дверей, на которой было написано: «Заведующая учебной частью».

— Да уж, — подумал я вслух.

— По-другому и не скажешь. Тридцать лет как покинул стены Терново, а все так же дух перехватывает, когда она говорит свое «молодой человек».

Он задумался, будто и вправду вспоминая ушедшие годы, а потом повернулся ко мне. А я все соображал. В смысле тридцать лет? Выглядел Четкеров так, словно ему не больше двадцати пяти.

— Ну, на этом моя задача окончена. Располагайся. Все необходимое тебе выдадут, самое главное, не тушуйся. Здесь ребята разные — и простые, и не очень. Себя в обиду не давай. Никогда.

Странно, но вся веселость и жизнелюбие из него стремительно ушли. Говорил, а сам в глаза не смотрел, скользил взглядом по лбу, подбородку, щекам. Куда угодно глядел, но не в глаза. Словно был виноват.