Мир Тьмы: Хроники неоната

У этого кола отламывается кончик и сам ищет сердце — следовательно, оно у нее действительно передвинуто, впрочем, я не удивляюсь. Ошейник наверняка временно дает возможность превратиться в животное, ну или работает как затемнение… интересно, сколько денег он вложил, чтобы приобрести такой артефакт, — с этими словами он взял ошейник двумя пальцами и повертел в руках, — Хорошо, будет ему ласомбра. 

В тоне его голоса мне не понравилось все. 

Мы спустились в подвал. Камера все еще была заполнена тьмой.

— Свободны, — махнул он рукой, и вампиров как ветром сдуло. 

Убедившись, что вокруг никого нет, Шериф вытащил артефакты и произнес:

— Тебе повезло, Чернов хочет тебя обратно. Прислал ошейник. Ты можешь выйти своими ногами, или мне придется тебя вытащить оттуда насильно. 

Ничего не произошло. 

— Ну, как хочешь, он не уточнял, должна ли ты быть еще не-живой, или пойдет урна с пеплом. 

— Не надо, — прохрипел голос из камеры, — Я сниму облако, а вы меня освободите.

Через несколько секунд тьма действительно исчезла. Шериф открыл камеру, вытащил кол и продемонстрировал ласомбре. 

— Учти, если ты попытаешься напасть, у меня есть для тебя пара сюрпризов. 

Он снял с нее кандалы. Я стоял в коридоре, надеясь, что никому не придет в голову прямо сейчас спуститься в подвал. Ласомбра встала с нар, потянулась и недоверчиво окинула взглядом Шерифа. Он выглядел расслабленным, но я знал, что это не так.

— Надевай, — он протянул ласомбре ошейник, — и чтобы я ноги твоей больше не видел в Элизиуме. 

— А остальные? 

— А за остальных Чернов не заплатил, — хмыкнул Шериф, — Видимо, не так дороги. Или в них не вшита его собственность. 

Ласомбра скривилась. 

— Ты ничего не понимаешь, — сказала она, застегивая ошейник сзади.

— О да, это вы в Шабаше все просветленные, — саркастически ответил Шериф, — Убирайся уже, еще не хватало мне слушать твой бред.

Ласомбра обратилась в большую черную крысу и прошмыгнула в дыру вентиляции. 

Шериф убрал кол, закрыл камеру и повернулся ко мне.

— Версия для всех — ласомбра умерла в процессе пыток. Хабарову я скажу сам. Князю об этом знать совсем необязательно, ты меня понял?

— Да, — кивнул я. 

— Свободен. 

Я вышел из Элизиума в августовскую ночь, совершенно растерянный. Достал телефон и увидел сообщение: «Спасай» и адрес.