Мост

Ламни пошатнулся, вскинул руки, словно запоздало хотел загородиться от броска, раздражённо отмахнулся сбрасывая железяку. На ногах он устоял, но потерял так нужные сейчас секунды. Я уже допрыгал до него, подскочил так близко, что вторую стойку воткнул ему в рожу, не выпуская из рук, вложился так, что заскрипело плечо и скользкий металл едва не вылетел из пальцев. Ламни захрипел и опрокинулся навзничь. Капюшон и теперь не упал с лица, словно был мороком, а не простой вещью, но разбираться в деталях не тянуло. Я перехватил железку двумя руками, замахнулся, вновь, опять целясь в лицо, надеясь, что противник пока не пришёл в себя и пропустит очередной удар, и что-то уже наконец треснет: его башка, больничная стойка или моё терпение.

Бросок вышел немного косым, достал я вскользь, но тварь вновь зашипела, заворчала. Меня развернуло, и догадавшись, что надо ловить случай, я заложил лихой пируэт, перекинув в движении стойку как боевую дубинку, и вломил ламни в висок массивным основанием.

Тут бы ему и сдохнуть, но ничуть не бывало, лишь зашипел злее, а потом его рука, словно выстрелив, вцепилась в мою одежду, дёрнула на себя.

Я пошатнулся, но устоял, ещё раз замахнулся, но на этот раз совсем промазал мимо цели, потому что от пинка чужой ногой едва не полетел кувырком.

Мелькнула шальная мысль, что сейчас он схватит меня крепко и сомнёт как медведь, а я только косточками затрещу. Я вывернулся, теряя лоскуты, отскочил, метнул стойку издали. В лицо не попал, но крючки зацепились за край капюшона, потащили его за собой.

Ткань это всё же оказалась, она на миг занавесила незримое лицо, погасли красные огни. Прыгнуть на него, вмазать ногами в живот, вбить кишки в хребет всем весом и неважно есть они там или одна пустота, попытаться стоило, но страх бросил меня прочь.

Пока ламни выпутывался из рясы, я мог добежать до ворот. К ним и рванул, да так, что не хватало времени даже на то, чтобы втянуть в грудь необходимый сейчас воздух. Вот они, мельтешили передо мной, делаясь ближе, ещё ближе. Под ноги попалась одна из отлетевших далеко стоек, я перемахнул её.

Прыжок вышел вялый, слабый, я вдруг сообразил, что не смогу одолеть даже калитку.

Людей возле въезда уже не было, все разбежались, вообще все, только тот санитар, у которого я разжился оружием, стоял столбом на краю дорожки, я заметил его мельком, когда проскакивал мимо и сейчас постарался оказаться на одной линии с ним и с ламни, чтобы этот тупой парень хоть частично меня заслонил от новой атаки. Пока помогало.