Мост

Он имел материальный облик человеческого существа, как и я, но ни со мной, ни с людьми и рядом не лежал. Впрочем, это не мешало ему выглядеть мужчиной моего примерно роста и комплекции. Лица я не рассмотрел, возможно он его и не сформировал толком. Ламни часто пренебрегали деталями.

– Поздно чураться! – ответил он одновременно хрипло и звонко, как всегда у этих тварей.

Не то чтобы я часто их встречал, но трактатов в своё время начитался изрядно. Там копилось много пыльных, вышедших из употребления слов, а если перевести древнюю брань так коротенько на современный язык, то ламни были нестабильными энергетическими структурами.

Разумными существами и самыми опасными тварями вселенной.

Эгиры, конечно, утверждали, что способны совладать с ними, как с любым другим магическим безобразием, но это на людях мы храбрились, а про себя-то знали: предприятие это рискованное, неоднозначное и лучше держаться от мрачных созданий на изрядном расстоянии. Сейчас-то по нашим колдовским меркам мы стояли едва не вплотную.

Я постарался выбросить из головы все мысли, чтобы не дать ламни шанса присосаться к моему сознанию.

– Ждал тебя, – продолжал монстр. – Долго ты добирался.

– Чего? – не сдержался я. – Зачем ты мне нужен?

– Шшшш… – выдал он – как игла вхолостую проехалась по грампластинке. – Глупый эгир, ты уже мой. Я взял от тебя нужное, хотя не откажусь и от чего-нибудь иного. Я всегда голоден, ты же знаешь.

Признаться, я испугался. То есть и до этого у меня поджилки тряслись, но как бы это сказать – автоматически, в силу опасности этого существа вообще, а сейчас я задрожал вполне осознанно.

Даже если ламни врал, узнать это не представлялось возможным. Попытка прощупать его магически могла закончится полным захватом моей сути и подчинением на таком уровне, с которого выбраться уже не светило. Только дурак лезет в драку, когда противник много сильнее него. Я рисковать не собирался.

Тут надо было действовать предельно осторожно и при малейшей возможности задавать стрекача.

– Что за чепуха? – сказал я высокомерно.

– Мы не встречались.

– Это ты так думаешь, – прошелестел он, голос звучал полифонией и разобрать слова оказалось непросто.

Мы говорили на одном из наречий оставленного мной мира. Здесь я ничего подобного не слышал и отметил мысленно этот факт.

– Ну тогда скажи, что ты у меня взял, – произнёс я небрежно.

Я старался держать лицо, хотя никто толком не знал, насколько ламни чувствительны к этим квазичеловеческим обрядовым уловкам. Он опять прошипел невнятное.