Мост

Как много информации свалилось на меня сразу. Пришла пора разобраться в ней, отделить второстепенное от главного. Вероятно, население страдает от болезни, лечить которую никто не умеет, поэтому всех заразившихся изолируют. Меры разумные, надо признать, и непонятно, почему Рада считает их жестокими. Впрочем, я знал, что постепенно вникну. Следовало быстро вербовать союзницу, пока она не доела и не умчалась вдаль. Сообразит ещё, что, выздоровев, можно вернуться к другим людям и без моего содействия, а мне оно не надо.

– Получается, оба мы в затруднительном положении, – сказал я задумчиво.

– И что ты предлагаешь?

– Объединиться. Помочь друг другу жить дальше.

Она доела и вытерла пальцы о своё неряшливо тряпьё. Судя по всему, мой простой план подвергался сейчас всестороннему рассмотрению. Рассудительность будущей подруги порадовала. Люблю мыслящих людей: с ними проще нежели с теми, кто живёт эмоциями.

– Что я буду с этого иметь?

Торговля пошла, и это при том, что людей тут много, а эгир всего один.

Я-то могу найти себе другого человека, она пусть попробует отыщет колдуна, с учётом того, что и не знает, есть ли они вообще на свете. Я иронически вздёрнул бровь.

– Ладно тебе, Кейдэ, я ведь тоже должна как-то кормиться. Работу я, скорее всего, потеряла, мне нужны средства, чтобы жить.

– Это справедливо и поверь, я тебя не обижу, но для начала должен представлять правила, по которым здесь играют. Впрочем, ты уже, наверное, догадалась, что заработать нам на пропитание я сумею.

Выглядишь сообразительной.

Маленькой лестью дело не испортишь, но и не всегда поправишь. Рада не впечатлилась, я видел, как скептически скривился её рот.

– Ты можешь озолотиться! – прямо сказала она и добавила, помрачнев: – Если не попадёшь в лапы совета народного здоровья. Тогда уже озолотятся они.

Я представил мрачный каземат, где меня держат в оковах и зверски пытают, выведывая секреты магии. В принципе, сытого эгира можно удержать в неволе, но только до тех пор, пока не проголодается, а тратя силы на защиту от боли и прочих посягательств, кушать он захочет быстро.

Развоплотившись, мы остаёмся материальными, но почти прозрачными и очень пластичными, ускользнём, если найдём щель. И останутся недругам пустой подвал и сиротливо обвисшие цепи. Пусть потом думают, как исчез их великолепный узник, вряд ли додумаются.

– Мы постараемся не попадаться, – произнёс я осторожно.