Стеклянное Рождество. Часть 1. Затянувшийся Сочельник

Но ты прав: беда в том, что она сражается с тобой.

— Я уже ничего не понимаю, — усмехнулась Рива. — То я сражаюсь с Воином, то не сражаюсь, то хочу убивать, то не хочу. Вы уж определитесь… наставники.

Последнее слово ей удалось произнести с полувопросительной интонацией. Мужчины переглянулись.

— Н-нет, — неуверенно сказал Палач. — Я, скорее, получаюсь… — он чуть замялся, — куратор, пожалуй. Да. Это слово мне нравится, и оно как нельзя более подходит для моего положения в этом случае.

— Светлова выключи, — внезапно вернувшись к своеобычному стилю речи, через плечо бросил Воин.

— У тебя ещё хуже, — хладнокровно парировал Палач и протянул руку к клинку Ривы. — Позволишь?

Та пожала плечами и рукоятью вперёд протянула ему тупой тренировочный меч:

— Пожалуйста.

Палач взял меч, провернул в руке, привыкая к весу, а потом внезапно вернул девушке. Рива с удивлением приняла оружие обратно. Грань клинка тонко блеснула под светом ламп: теперь меч был остро отточен и источал смертельную угрозу.

— Убей, — спокойно сказал Палач, опуская руку. — Я твой враг.

Рива от неожиданности сделала полшага назад, перетекая в защитную стойку. Глава отдела не двигался с места.

— Вы без оружия, но, полагаю, вам это не помешает, — нервно улыбнулась девушка. Ее визави покачал головой.

— Не будет нападения и защиты. Не будет поединка. Убей.

— Вы мне ничего не сделали.

— Моральная мотивация, Палач, — усмехнулся со скамьи Воин.

Палач сделал короткий жест пальцами, и обстановка сменилась. Исчезли зал, Воин и скамейки вдоль стен. Исчез свет ламп. Вокруг высились обшарпанные стены долгостроя, в щербатые окна заглядывала луна, а напротив Ривы над телом Витольда стоял Андрэ Бэрринг. Раненый, обессиленный, на одном колене.

— Я виновен, — проскрежетал он, зажимая рану на горле. Из-под ладони потекла густая, почти чёрная кровь вампира.

Рива сделала шаг вперёд. Иллюзия была абсолютной. Рассудок аналитика заволокло лёгкой пеленой, похожей на опьянение. Реальность и сон, повторявшийся столько раз, смешались воедино. Она подняла клинок. И опустила его.

— Ты исцелишься, тварь, — прошипела она. — Ты будешь жив и здоров. И тогда я приду и вскрою тебе глотку по-настоящему. Надеюсь, у тебя хватит сил доковылять до ближайшего источника пищи.