Распыление 3. Тайна двух континентов

- И тогда живые позавидуют мертвым.

Я привык ходить пешком. В Москве, например, использовать магию в бытовых целях запрещено, а иметь автомобиль, или хотя бы собственный велосипед, могли единицы. Даже товарищ Седой ходил пешком. Когда не ездил на правительственной "Чайке", конечно. 

Но: несколько километров по каменным мостовым, под сереньким, сеющим дождик Московским небом, и столько же по раскаленной белой пустыне, под раскаленным белым небом, с которого безжалостно палит раскаленное белое солнце, а в морду, как бы ты не повернулся, дует раскаленный ветер.

.. Это, как говаривал отец Дуршлаг, две большие разницы, дети мои.

***

В узкие улочки Каира мы вползали на закате. Еле живые, с болячками на губах и тоннами песка в желудках. Я сгорел до тла - а еще говорят, жар костей не ломит. Машке тоже досталось: нос облупился, из щек впору свекольный суп варить, а веснушек столько, что их можно использовать вместо карты звездного неба. Она еле волочила ноги - оба ножа и связку гранат напарница бросила еще в самом начале пути, на берегу Нила.

Рукояти пистолетов непримиримо торчали из-за ремня. Машенька заявила, что скорее съест крокодила, вместе с зубами и шкурой, чем расстанется с прощальными подарками Олега и Сигурда...

Кудри наставника тоже запылились, в уголках глаз прорезались тонкие лучики морщин, на висках залегли синеватые тени.

- Вот я интересуюсь, - язык двигался с трудом, скорее напоминая старую губку для мытья посуды, нежели орган общения. - Вы говорили, Каир - столица Египта, деловой центр.

Но я не вижу здесь никакого центра. Везде - сплошные окраины.

- Скорее, это козий выгул, чем столица, - прохрипела Машка, кивая на стадо тощих парнокопытных, обросших клочкастой, в репьях, шерстью. 

Козы мирно щипали пыльный чертополох на обочине грунтовки. Судя по высоте бурьяна, проросшего между колеями, она уже и забыла, как выглядят автомобили.

- И что дальше? - устало спросил я, плюхаясь на обочину неподалеку от коз.

Лумумба оглядел пейзаж.

Город был печальным, желтым и пыльным, как построенный из древних обувных коробок крысиный лабиринт. Узкие улочки, слепые провалы окон... В дымке над плоскими крышами плыл тонкий, как игла, минарет.

- Туда! - сказал бвана, указывая на минарет, как Александр Македонский на Индию. 

- С какого перепуга? - вяло отреагировала Машка. 

- Эх вы, горе-путешественники, - наставник вздернул нас на ноги, как щенят. - Это - Каирский археомагический музей.