По ту сторону окна

Из кухни неслись дразнящие ароматы жареного мяса и пряных трав. 

Дядюшки не было, зато возле стойки Ксения увидела Рыжего и указала на него Илоне. Та кивнула: 

- Знаю его.

Ксении Рыжий, вроде бы, обрадовался, но заметив рядом Илону посерьезнел и постарался улизнуть. Это ему не удалось. 

- Мартин! - Илонина улыбка так и сочилась ядом, - добрый вечер, радость моя!

- Илона! - старательно обрадовался тот, - девчонки, вам пива взять?

- Возьми, дорогой, возьми! - Илона взлетела на высокий табурет.

У другой женщины, вырядись она в такое платье, это вышло бы смешно, но она и сейчас была прекрасна, - и на Германа, наверное, тоже. Вы же опять что-то затеяли, правда?

- Я Германа сегодня не видел, - защищался Мартин, - не знаю, придет или нет. Слушай, за что ты меня так не любишь? Я — хороший.

- Тебя? Да как тебя не любить, я вообще люблю рыжих. У меня кот и то рыжий был. Только скажи, в какую глупость вы опять вляпались — я тебя еще больше любить буду.

- Слушай… ну .

.. Девочкам налей того же! - обратился он к бармену, - Не буду я на него пиво переводить! Ты ж его лучше всех знаешь: он сегодня есть — завтра нет.

- Знаю! - Илона отпила пиво и поморщилась, - вообще-то, я светлое пиво люблю. Знаю я его! Он, конечно, может пропасть, но только не тогда, когда мне надо налоги платить. Понимаешь, мы договаривались, что платим их пополам. А Герман может в чем угодно подвести, только не в деньгах. Я его и правда знаю, именно поэтому спрашиваю: что происходит?

- Ну, значит, заплатит! - отмахнулся Мартин, - Вот и не волнуйся.

Тише! Сейчас петь будут!

Зазвучала музыка и Ксения обрадовалась, услышав мелодию, которая понравилась ей вчера. А когда  серебряный голос певицы заставил притихнуть веселых пьяниц и взмыл к балкам потолка, - а там еще выше, выше, сквозь крышу, сквозь облака, в глубокие небеса, - Герман вошел в кабак. 

- Он на эту песню всегда приманивается, - заговорщически шепнул Ксении Мартин и подмигнул.

Сегодня они бродили по городу вчетвером и даже вышли к морю — не к кораблям, а на ухоженную набережную с желтыми фонарями, цветущими кустами и памятником знаменитому мореходу — кому именно, не так важно. Было еще не так поздно, всюду бродили нарядные люди — бабушка сказала бы, «разряженные», но Ксения уже привыкла к здешнему карнавалу и жалела только о том, что опять влезла в те же ботинки: искать другую обувь по размеру было бы слишком долгим делом.