Лемминги

Почему тоска снова вернулась?

Илья всмотрелся в иссиня-чёрное небо за окном, но не ощутил в нём ни прохлады, ни свободы. Пыльное стекло показалось ему толще ладони.

Он-то думал, единение будет нерушимо. Вот и беспокоился за эту неделю о чём угодно, но не об открытой ему истине. Забыл о ней, не обращался к ней, сидел спиной к застеклённому лику. И вот её нет.

Ещё недавно всё наполнял голос тихой радости. Мир казался шкатулкой для живого сокровища. А теперь ключ от этой шкатулки словно завалился в один из карманов — в какую часть себя ни загляни, найти не получается.

Где ты, утешительная сила, поющая серебром незримая струна?

«Где Ты?»

Небо не разверзлось в ответ на зов, но постепенно Илья ощутил, как восстаёт и крепнет в нём надежда. Спустя лишь минуту он снова мог воспринимать и думать. И он... кажется, он догадался, что нужно сделать с отчётами, чтобы продвинуть исследование дальше. Да! Он соберёт все свои записи, черновики, рассмотрит их как бы издали, а там... там посмотрим!

Придётся повозиться не хуже, чем над курсовой в колледже.

Но надо же что-то делать! Ради тех девятнадцати, ради тех, кто был до них, ради всех, у кого больше нет ни единого шанса сердцем ощутить незримое объятье и всех, кто в одночасье может потерять своих близких.

Сойдя на нужной остановке, Илья зашагал к дому, но не лампа и не одеяло теперь манили его, заставляя спешить...

***

...Утренние троллейбусы приезжали забитые — на ступеньку не влезешь. Толстый лемминг, с ног до головы лоснящийся, сердито притоптывал каблуком сапожка: уже второй вагон пришлось пропустить.

Женщина. От меха несло пряным сиропом дешёвых восточных духов. Лапой она удерживала руку мальчишки лет пяти с рюкзачком за спиной. Ну, как удерживала — сжимала, дёргала, будто малец был в чём виноват.

— Опаздываем! — шипела она. — Надо было брать такси! Как это зачем, Матвей, и прекрати баловаться, это твои занятия, это вопрос жизни и смерти!.. Да что вы пристали ко мне, молодой человек! — начинала она урчать всякий раз, когда Илья пытался объяснить ей, что детский кружок никак не может быть связан с вопросами смерти.

Женщина избегала смотреть на Илью. Ворча на него, она делала вид, что высматривает транспорт, а свободную лапу прижимала то к груди, то к шее.

— Но послушайте... — попробовал Илья снова.

— Матвей, бегом! — рявкнул лемминг. С гулом приближался ещё один троллейбус. Расталкивая толпу, меховой шар рванулся навстречу. Подворачивались на бегу каблуки.