Лемминги

а впрочем, нет, после такой-то работы можно и что-нибудь повкуснее...

Он уже взял жирную лепёшку-пиццу, предвкушая неторопливый перекус, как вдруг понял: не здесь он должен сейчас быть, а где-то снаружи.

Последние полгода у него так бывало. Да, большую часть времени Илья, как и раньше, просто блуждал по городу, пока не встречал лемминга. Но теперь ему изредка приходило в голову, что хорошо бы повернуть на давно исхоженную вдоль-поперёк улицу, или погрузиться в незаметный переулок, или без надобности забежать в магазин.

На ходу давясь пиццей, он снова поспешил навстречу городу. Куда идти? Места ничего не значат, когда преследуешь неизвестную цель — лишь бы к дороге лежало сердце. Неужели сегодня попадётся и второй? Кажется, их становится больше.

Оживлённая улица. Пешеходный переход. Огни светофора сменяют друг друга. Красный, зелёный... Красный. Люди остановились у кромки, но вот из толпы вынырнул совсем маленький лемминг, чтобы невидяще ступить на шоссе.

— Осторожнее, приятель, — шепнул подоспевший Илья и за рюкзачок затащил зверька обратно. Тот смущённо взглянул снизу вверх. По-мышиному заострённая грустная мордашка, стеклянные тёмные глаза, в остальном — обычный школьник. С такими просто.

Когда зажёгся зелёный, Илья пошёл рядом с мышонком, делая вид, что ему по пути. Словно между делом, он говорил:

— Что бы ни случилось, не забывай себя беречь.

Простые слова утешения, но их сопровождали неожиданность и доброжелательная уверенность. Сложнее всего — начать. Подойти к незнакомому человеку, зная, что он может оттолкнуть тебя, или, куда хуже — бросить опасливый, брезгливый взгляд. Илья делал первый шаг, и нужные слова приходили как будто сами.

Захваченные врасплох, лемминги на удивление охотно шли на контакт. Пусть не все, пусть не сразу. Но это было куда лучше, чем раньше — полгода назад. Чудо какое-то.

Быть может, зверьков подмывало довериться и выговориться хоть кому-нибудь. Их причины казались иногда дикими: «Я никогда не поступлю», «Даже хорошего платья, и то нет», «Было бы чему радоваться» — но Илья никогда не смеялся над ними, даже мысленно.