Солнце из черного камня

Но, кроме имени доктора Сахарова на конверте, в конце непонятного текста есть еще одна надпись.

— Говорите же. — Илья был взволнован и каждая, даже мелкая, деталь казалась сейчас важной.

— В конце письма проставлена дата. Восьмое августа тысяча девятьсот тридцать пятого года.

Слова собеседника произвели эффект разорвавшейся бомбы. Восьмое августа тысяча девятьсот тридцать пятого года. Не может быть! Письмо написано в день смерти доктора. Кораблев отбросил осторожность и, стараясь сдержать захлестнувшие эмоции, спросил:

— Я могу увидеть это письмо?

— Конечно, для этого я и звоню.

Предупреждение охранника было напрасным. Мать уехала на дачу, и в квартире Илья был один. После ссоры с друзьями и резкими обвинениями, которые он в запале бросил им в лицо, рассказывать о письме, по сути, было некому.

— Согласен. Когда я могу подойти? — Кораблев был полон решимости.

— Давай так договоримся. Я днем занят. Вечерком подгребай ко мне. В полночь, когда вернусь с обхода территории. Вместе попробуем разобраться, что там написано. И, возможно, я вспомню, как это письмо оказалось в чемодане.

— Договорились, приду ровно в двенадцать.

До встречи.

Весь день Илья провел в нервном возбуждении. Едва дождавшись вечера, он выскочил из дома и поспешил в сторожку. Его не оставляли сомнения, стоило ли верить Павлу, но казалось, что на этот раз он действительно хочет помочь. Может, он сам давно занимается историей своей семьи и действительно ему это интересно? Можно бесконечно долго ломать голову над предложением Павла и фантазировать о его мотивах. Лучший метод — это поговорить с ним начистоту.

«Сегодня ночью все и узнаю».

Город погрузился в темноту, и в Зеленой роще не было ни души. Кораблев прошел в дальний конец парка и остановился в нерешительности перед сторожкой. Света в окне не было. Возможно, Павел еще не вернулся с ночного обхода. А может, он пришел и спит?

Дневное тепло исчезло вместе с закатившимся за горизонт солнцем, и прохладный воздух неприятно заползал под одежду, вызывая мелкую дрожь.