Падшие. Книга первая

Но прибытие к родным, туда, где тебя ждут и будут поддерживать в любой ситуации, даже той, в которой ты сам теряешь себя – бесценный и практически неуязвимый щит от любых напастей.

Я вышел на балкон, не надевая пальто. Открыл окно, из которого тут же, навстречу мне, рванулся мой старый и недобрый знакомый – ветер. Легок на помине. Ночь чуть тронул серый тусклый зимний рассвет. Улица постепенно оживала. Шли по своим утренним делам прохожие, периодически поскальзываясь в зимней каше. Ехали машины, везя свое временно живое нутро – хозяев до работы.

Хотелось призвать с изнанки плащ с подбоем. И зачем я только вышел? Чтобы снять избыточно хорошее настроение? У меня оно что, так часто бывает? Нет бы мне посидеть с женой, подождать, пока Александр уснет седьмым сном, а дети будут досматривать десятый, и предаться плотским утехам в ванной комнате, как молодежь на вечеринках. Но нет. Похоже, мне действительно необходимо пребывать в негативе. Даже учитывая мою демоническую компоненту, это уже слишком.

И все же я не мог заставить себя уйти с балкона. Жизнь, во всей своей грязи и мерзости копошилась под ногами. Тело уже было выстужено ветром вместе с внутренностями. Но я не чувствовал холода. Я смотрел вниз, на просыпающийся город. Чувство омерзения от того, что прошли века с тех пор, как я смотрел на подобные картины с вершины своего ритуального зиккурата, но с тех пор ничего не изменилось, пронзало меня хуже любого холода. И вот этих существ мы когда-то боготворили наравне с Создателем? Наравне с Всеблагим и Всезнающим? Разве это Он задумывал? Что мы должны сделать по Замыслу Его?

- Куришь? – за спиной раздался глубокий голос.

- Любуюсь.

- Да, красиво. Рассвет всегда красив, в какой стране его не встреть. – Александр подошел, встал рядом, благо размеры балкона позволяли. Он тоже не озаботился излишней одеждой и теперь стоял в одной рубашке и широких штанах с расстегнутым ремнем.

- Мерзко, паладин. Мерзко. Ты не представляешь, как мерзко мне от этой картины.

Да и не поймешь ты ни-че-го. – я покачал головой.

- Ты это о чем, Божья вражина? Рассветы ему не нравятся, ты погляди. Стоит, значит, и злобствует тут, пока его никто не видит. Так что ли? А я и говорил всегда, что ты – отродье Зла и им останешься. 

- Да, паладин. Отродье. Выродок, я бы даже сказал. И, как я уже сказал, ничего ты не понимаешь, да и не поймешь. Иди спать. Нечего нам стоять на балконе да мерзнуть.