Некромант города Москва — I — Пробуждённый

Однорукий юнец, и что с того? Мы живём в жестоком мире, где травмы – повседневная вещь.

- К чему вы клоните? – не понял Олег. Его не отпускало ощущение напряжения.

- Если ты придёшь с этим, - Лев Семёнович указал на кольцо и монету, - к любому, кто тебя не знает так хорошо, как я – у этого «любого» возникнет множество вопросов. Даже у меня они возникли. Ты сможешь не просто ответить на них, но ещё и доказать, что не врёшь? Есть бумага или еще какой договор, подтверждающий, что ЭТО - твоя заслуженная доля с рейда? Не думаю.

...гадство. Старик прав. Если эти штуки действительно так дороги, то возникнет закономерный вопрос – откуда носильщик, даже не прошедший Пробуждение, взял их? Потянется вся история... нет, Олегу это совсем ни к чему.

- Продолжайте, - кивнул он старику. – Что вы предлагаете?

Разумеется, Лев Семёнович сейчас хлопочет не ради него, а ради собственной выгоды. Но, с другой стороны, его доводы совершенно справедливы, а из всех оценщиков города он один знает Олега и, возможно, обманет его не так сильно, как другие.

- Предложение простое, - кивнул Лев Семёнович. – Ты отдаёшь эти предметы мне на реализацию. Я на любые вопросы смогу ответить, что их происхождение – тайна моего клиента, которую я не могу раскрыть, а даже если что-то и потребуется сказать – я найду слова. И, когда они будут проданы, ты придёшь ко мне за своими деньгами.

Олег думал. Звучало разумно, вот только…

– Чем мы закрепим наш договор? Какой нибудь бумажкой там, или договором?

– А разве у тебя есть какой-то документ, что они принадлежат тебе? Чтобы мы не подписали, оно не будет иметь веса, – хмыкнул Лев Семенович, – Есть только моё слово, точно так же, как и у тебя твоё.

Олег заскрежетал зубами.

– Ладно. И какой же процент вы за это попросите?

– Сорок процентов от общей суммы продажи, - беззастенчиво произнёс Лев Семёнович. – Может, тебе сейчас покажется, что это много, но поверь, это ещё божеская расценка. При том, что я не включил в сумму стоимость проведения экспертной оценки и аукциона!

Сорок процентов.

- Ни один оценщик, не знающий тебя лично, не возьмётся работать за такой процент, - продолжал Лев Семёнович. – Никто просто не поверит, что вещь не “черная”. А процент за продажу “чернухи” куда выше. Не меньше пятидесяти, а то и...

Олег вздохнул. Поторговаться бы, но у него не было сейчас ни времени, ни желания делать это.